Орден Ленина-2 История России глазами очевидца (Леонид Крупатин) / Проза.ру

«врачи работали на износ»

Первых пострадавших от радиации после взрыва на Чернобыльской АЭС доставили в Московскую клиническую больницу № 6. Сейчас это одно из учреждений ГНЦ Федеральный медицинский биофизический центр им. А.И. Бурназяна ФМБА России. Рассказывает врач-гематолог, ведущий научный сотрудник центра Михаил Кончаловский, принимавший участие в лечении чернобыльцев.

— Пострадавшие начали поступать в шестую клиническую больницу в первые два дня после аварии. В итоге около 200 человек заняли шесть этажей девятиэтажного главного здания. К нам привозили людей разной степени облучения, поэтому стояла задача в короткие сроки правильно и грамотно квалифицировать степень тяжести лучевой болезни в каждом конкретном случае.

В тот момент больница, естественно, была заполнена другими пациентами. Абсолютное большинство находившихся в палатах пришлось выписать или перевести в другие медучреждения. Сначала оставили онкобольных, но и их потом, к сожалению, пришлось выписать, так как для лечения чернобыльцев потребовались специальные стерильные палаты, где могли находиться пострадавшие с максимальным угнетением кроветворения и отсутствием иммунитета. За два-три дня больницу полностью освободили под чернобыльцев.

Многие пациенты были облучены тотально или, другими словами, относительно равномерно. Особенность такого общего лучевого поражения в том, что даже у крайне тяжелых больных, с третьей и четвертой степенью лучевой болезни, возникает так называемый латентный период, или период скрытого благополучия, занимающий, как правило, 7–10 дней.

От абсолютного большинства пациентов, лежащих в палатах, радиоактивное излучение не исходило. Исключение составили два крайне тяжелых больных, у которых большие количества радионуклидов попали внутрь организма. Дозиметрист не разрешал даже останавливаться в коридоре возле дверей этих двух палат. Одного пострадавшего я помню — это был Виктор Дегтяренко, дежурный оператор реакторного цеха.

Среди тяжелых было более 20 пациентов, которые кроме облучения, то есть поражения кроветворения, имели еще и лучевые ожоги, занимающие большую поверхность тела. При такой ситуации человека очень трудно спасти, так как это сочетание, как правило, несовместимо с жизнью.

Но мы пытались. Проводили огромную терапевтическую работу. Прежде всего защищали от инфекций, где центральное место занимают антибиотики, противогрибковая и противовирусная терапия. Затем, а особенно это коснулось ожоговых больных, переливали огромные объемы жидкости. Спустя неделю начали проводить трансфузии плазмы, тромбоцитарной и эритроцитарной массы.

Более чем 10 пациентам сделали пересадку костного мозга. Но, к сожалению, эта операция не стала панацеей, как рассчитывали. Она могла помочь тем, у кого было тяжелое угнетение кроветворения, но при условии отсутствия сильных ожогов и лучевого повреждения других органов. В наших случаях пересадка не помогала, хотя при других болезнях крови зачастую она может быть инструментом спасения.

К сожалению, наши возможности и тогда и сейчас не безграничны, и первые поступившие чернобыльцы начали погибать через две недели и затем в течение мая. Всего скончались 27 человек, их похоронили на Митинском кладбище Москвы.

Судьба остальных больных складывалась по-разному в зависимости от степени лучевой болезни. Половину из поступивших выписали в течение 10 дней, так как определили у них очень незначительные дозы облучения. Были и те, кто совсем не облучился. К лету восстановились чернобыльцы со средней и легкой степенью заболевания.

Работая с облученными пациентами, некоторому риску загрязнения подвергали себя и врачи. Когда пострадавшие поступали в приемное отделение, то аппаратура фиксировала у них наличие изотопов на коже, но прежде чем разместить по палатам, их отмывали. Участвующие в этих процедурах пачкались, в том числе и я.

Кроме лечения на многих из нас была обязанность не совсем медицинская, а утешительно-психологическая. Неоднократно я выходил во двор больницы, где собирались жены, дети, матери и другие родственники чернобыльцев — огромная толпа, и докладывал о состоянии каждого пострадавшего.

Для меня это было настоящее военное время. Домой уходил ночью, да и то не всегда. Врачи работали на износ, но я был молодым и особой усталости не чувствовал.

Мы получили бесценный опыт одновременного лечения больных с разной степенью лучевого поражения кроветворения. Впоследствии на этой основе было создано огромное количество научных, методических и учебных материалов, на которых многие годы и базировалась радиационная медицина.

«лепестки» носили все»

Главный научный сотрудник отдела промышленной радиационной гигиены ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России, доктор технических наук, инженер-физик Владимир Клочков приехал на Чернобыльскую АЭС через три недели после аварии и принял участие в организации индивидуальной защиты ликвидаторов. Вот что он рассказал «Известиям» о событиях тех лет.

— В апреле 1986 года я работал в отделе средств индивидуальной защиты Института биофизики, окончив Московский инженерно-физический институт по специальности «дозиметрия — защита от излучений». Наша лаборатория отрабатывала методические основы эксплуатации и дезактивации средств индивидуальной защиты (СИЗ).

После аварии на Чернобыльской АЭС перед сотрудниками института поставили задачу обеспечить ликвидаторов средствами индивидуальной защиты. Для ее решения многие наши специалисты выехали на предприятия — изготовители СИЗ для оказания помощи в организации выпуска наиболее нужных изделий в максимально возможных объемах и организации их поставки на ЧАЭС. А на самой ЧАЭС необходимо было оперативно решить сложные проблемы эксплуатации и дезактивации СИЗ.

В Чернобыль я поехал 17 мая в составе бригады из семи человек, которую возглавил крупный ученый биофизик, профессор Института биофизики Игорь Борисович Кеирим-Маркус.

Надо отметить, что мы ехали всё-таки второй сменой, когда самая тяжелая фаза спасения и эвакуации людей была пройдена. В аэропорту Киева сформировалась автоколонна и направилась на север в сторону Чернобыля. На улицах, увидев нас, люди останавливались, смотрели вслед.

Нас привезли в город Иванков, где выдали незамысловатый пропуск — на половине тетрадного листа с надписью «Профессор И.Б. Кеирим-Маркус и с ним шесть человек». Поселили бригаду на самой границе с 30-километровой зоной в пионерлагере «Сказочный». Хотя над реактором стояла еще струйка дыма, но уже тогда было ясно, что самое страшное миновало.

Сложность организации защиты ликвидаторов средствами индивидуальной защиты обусловлена тем, что каких-либо защитных костюмов для чернобыльцев не было. Дело в том, что главным фактором опасности в зоне Чернобыля было внешнее гамма-излучение. Защититься с помощью костюмов от него невозможно, так как оно отличается высокой проникающей способностью при прохождении через вещество.

К примеру, чтобы поглотить гамма-излучение такой энергии, которую имели выброшенные из реактора радионуклиды, требовалось изготовить костюм из наполненного свинцом материала весом около 300 кг. И он сократил бы дозу воздействия примерно в два раза. А при более серьезной защите вес костюма доходил бы до тонны.

Другим фактором опасности для людей было поступление радиоактивных веществ на кожные покровы и особенно органы дыхания. Для защиты ликвидаторов нашли самое широкое применение одноразовые респираторы ШБ-1 «Лепесток».

В маркировке сохранены имена их создателей лауреатов Ленинской премии: сотрудника Института биофизики Сергея Николаевича Шатского и сотрудника НИФХИ им. Л.Я. Карпова Петра Иосифовича Басманова.

Внешне респиратор «Лепесток» выглядит как матерчатый круг с двумя тесемочками. Но эта простенькая конструкция по комплексу показателей, таких как защитная эффективность, сопротивление дыханию (а в нем очень легко дышать), на мировом рынке не имеет конкурентов до сих пор.

Сначала в «Лепестках» в зоне ЧАЭС работали гражданские ликвидаторы, но к июню на них перешла вся армия, отказавшись от своих многоразовых штатных респираторов. «Лепестки» носили все, так как желающих надышаться радиоактивными аэрозолями не было.

Сотрудники Института биофизики провели обследование территории 30-километровой зоны. Измерения показали, что после взрыва реактора в окружающую среду попал очень радиотоксичный элемент — плутоний-239, имеющий период полураспада 24 тыс. лет. Собрать весь плутоний невозможно, поэтому ясно, что эта зона останется безлюдной надолго.

Радиационный фон в зоне Чернобыльской АЭС в течение 1986 года существенно уменьшился за счет естественного распада короткоживущих радионуклидов. Воздействие радиации на животный мир было значительным, но тем не менее количество диких животных не уменьшилось, а, наоборот, увеличилось. Это отражает тот факт, что вред от радиации был всё-таки меньше, чем беспокоящая животных деятельность человека.

Осенью 1986 года в подъезде дома в Чернобыле, в котором было наше общежитие, я видел кошку. От того, что она гуляла по «грязной» траве, у нее облысело брюшко. Казалось, что кошка обречена на гибель, но через год, когда я вновь туда приехал, то увидел ее живой, обросшей, да еще и с котятами.

Всего в первый аварийный год я выезжал в Чернобыль четыре раза и три раза в 1987-м. Затем исследования в основном проводили в лабораторных условиях.

Орден ленина-2 история россии глазами очевидца (леонид крупатин) / проза.ру

ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ПУБЛИКАЦИИ:

http://proza.ru/2021/08/08/1535

СБОРНИК «ПОЛИТСАТИРА», «О ЖИЗНИ ВСЕРЬЁЗ!»

ИСТОРИЯ РОССИИ ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА!
(В АЛЬМАНАХ «ОРДЕН ЛЕНИНА»)Расширенный вариант.

     Я с женой живу постоянно в Москве последних одиннадцать лет, а до того я сорок семь трудовых лет отдал Волгограду. Мне от рождения почти три года за семьдесят. Из семидесяти лет, последние тридцать пять лет я отдал адвокатуре, участвуя в защите законных интересов граждан в судебных гражданских, уголовных, административных и хозяйственных делах. Я пришёл в адвокатуру в 1982 году уже имея три Правительственные награды: одну военную и две трудовые. Я, работая электромонтёром и участвуя летом в качестве «сельского механизатора» в хлебоуборочных работах от производства, закончил заочно Саратовский юридический институт по специальности «правоведение». Я строитель Коммунизма! Заявляю это без всякого пафоса и хвастовства. А чем хвалиться-то? Вокруг капитализм, да ещё в таких диких формах. Но ведь живём-то сейчас в основном ещё за счёт того, что я и мне подобные «настроили» мечтая о Коммунизме! Это два года назад публично признал наш Премьер. . Поэтому я знаю цену такой великой награде, как «Орден Ленина» и скажу своё мнение о ней.
Я был убеждённым коммунистом и членом КПСС с 1967 года, с Волгоградского Тракторного Завода и остаюсь коммунистом, хотя моей партии нет. Но я с благодарностью вспоминаю «Ту заводскую проходную», которая дала мне пролетарскую закалку. И таких, как я в стране не мало, в чём не сомневаюсь. Правда, нас с усмешкой сожаления зовут «совками», но мы не обижаемся на это, потому что «совковая закваска» порою мешает нам в этой жизни.
ТЫ КУДА СПЕШИШЬ ТАК, ПТИЦА?
(  Дню Женщин Матушке России)
ПОЛИТСТРАДАНИЯ (серьёзная шутка)

В  небе утреннем, багряном,
Ты куда спешишь так, птица?
Может на кремлёвской крыше
Ты желаешь приземлиться?

Тебе даже подоконник
Президента – не запрет!
Кстати! Часто с Президентом
Ты общаешься, иль нет?

Мне вот очень не хватает
Президентского общенья,
Потому что он в работе
«Допускает упущенья»!

Если вдруг тебе удастся,
Дорогая моя птица,
На высокодосточтимый
Подоконник приземлиться,

Ты в окошко, птица, клювом
Президенту постучи!
Коль вниманье уделит он –
То уж тут ты не молчи!

Не «стукачества»  ведь ради!
Для России  это надо!
Чтоб в ответственный момент
От земного спасти ада!

Расскажи о наших бедах –
Чем живём, о чём страдаем!
И о том, что сделать можно
Нашу жизнь почти что Раем!

Надо быстро, без затяжки
Отловить нам всё жульё!
Под охраной, «за колючкой»
Предоставить им жильё!

И всегда к ним неусыпно
Проявлять гуманность нашу:
Дать возможность заработать
На баланду и на кашу!

А ещё! У нас из тылу,
«Ядовиту и зловонну»,
Срочно выслать за границу
Нашу «пятую колонну»!

А потом, соседям нашим,
Что объевшись коммунизмом,
Под гипнозом «дяди Сэма»!
Вдруг сосватались с фашизмом!

Надо будет «жёстким гребнем»
Прочесать «фашистских блох»
И опять у Украины
Станет внешний вид не плох!

А пока она как шлюха
Сутенёра «дяди Сэма»!
За неё нам просто стыдно!
Это главная проблема!

Расскажи ты Президенту,
Дорогая моя птица,
Что порою, мне – «совку»,
От проблем, увы, не спится!

Ведь пилот я истребитель,
Хоть подрезали мне крылья!
Но ведь лётные науки,
Слава Богу, не забыл я!

Я б России нашей маме
Подарил к Восьмому марта
Свой удар по Пентагону
Для душевного азарта!

Я готов идти на подвиг!
И таких в России есть!
Чтобы Рай создать потомкам,
Защитив России  Честь!

Президент в таких «совков»
Может верить без сомненья!
Я готов сейчас лететь
В  Пентагон – без приземленья!

Передай ты Президенту,
Дорогая моя птица,
Что не зря таким «совкам»
От душевных мук не спится!

Л. КРУПАТИН, МОСКВА, март 2021 г.
Я родился на цветущем берегу Дона, в станице  Нижне-Курмоярской, Цимлянского района Ростовской области  через полтора года после Великой Победы, под рождество 1947 года. Мать с 1942 года была учителем начальных классов, отец – инвалид Вов -рабочий Цимлянской  Коврово-ткацкой фабрики. Станицу нашу затопили донской водой, перегородив Дон плотиной Цимлянской ГЭС. Мы жили сначала в хуторе, а потом в Цимлянске, на берегу Цимлянского моря. Я не зря сказал, что родился на цветущем берегу Дона, потому что хочу подчеркнуть, что детство прошло на берегу цветущего вонючего Цимлянского моря. Донской водой накрыли пойменные леса, сады,  огороды, плантации, пруды, озёра ерики, протоки, кишащие рыбой и раками, являвшиеся местом нереста всей донской рыбы многие века и тысячелетия. Деревья не корчевали и не позволили населению воспользоваться древесиной, которая вместе с вековым  наносным донным илом гнила, развивая под палящими лучами полупустынного солнца цветение вонючей сине-зелёной водоросли, поглощавшей из воды кислород и добавлявшей углекислый газ, от чего самая крупная рыба дохла и валялась по берегу, добавляя вони. Первые два года после пуска Цимлянской ГЭС в 1950 г. на нижнем бьефе под ГЭС, где вода крутится в бешеной пляске, рыбаки ловили щук невероятных размеров – от трёх до пяти метров длиной. Они были обросшие ракушками и водорослями, как подводные лодки. Они были по возрасту лет по триста. Мясо их было не пригодно в пищу, но с одной щуки рыбак брал до двух вёдер икры. Это не рыбацкая байка! Моему отцу одна щука оторвала носок резинового сапога, когда он на берегу, пойманную щуку хотел тронуть носком сапога. Носок сапога удержался только на подошве. Ловили этих щук на миллиметровую леску, сучёную вдвое  через кипяток, а на конце якорёк с острыми иглами, которые цепляли щуку в воде за любое место в там,  где шли водовороты воды. Но там берег был бетонированным, наклонным и ухватиться там было рыбакам не за что. Много погибло от рыбацкого азарта, потому что щуки были  неподъёмными  и рыбаки падали в воду, где спастись было невозможно. Первый год щук и осетровой рыбы было много, второй год поменьше, а потом… почти пропали. Ну и организовали рыбоохрану «Азовочерноморскую» , а инспекторов звали «ачур» по названию управления. Но главное, что был нарушен установленный природой цикл размножения. Я считаю, что это было продолжение «расказачивания». Нас выселили в голодные степи и стали их донской водой орошать превращая в солончаки  выступившей солью. 
Моё творчество началось в первом классе в 1955 году 1-го марта, когда у нас в школе проходил митинг протеста против ядерных испытаний на атолле Бикини, в годовщину американских испытаний водородной бомбы в 1954 году, когда опять от радиоактивного пепла погибли японские рыбаки и жители.Я написал в школьную стенгазету незамысловатый стишок от имени «АТОМА»:

Я не для того рождён, чтобы люди гибли от меня!
Я рождён для помощи людям в жизни и труде!
Потому я требую чтоб люди знали
В жизни место моё где!

Лёня Крупатин, ученик 1-го класса «Б»
Цимлянской средней школы №2.

И с тех пор я стал пожизненно членом всех редколлегий, «Комсомольского прожектора», «Боевого листка»,  заводской многотиражки и рабкором областных газет.Сейчас член Союза писателей-переводчиков с 2021 года, награждён медалью «За верность русскому слову».

 Меня крестила бабушка тайком от родителей в возрасте шести лет в другой станице, где не знали нашу фамилию. Священник, при крещении, почему-то проникся ко мне особым чувством, может быть потому, что я оказался с ним тёзкой. Он тоже был Леонид и глядя мне в глаза сказал: «Тяжкая доля тебе, тёзка, досталась! Всю жизнь будешь чужие духовные нити распутывать!». Его взгляд и слова запали мне в душу,  и я долго мучился, пытаясь разгадать смысл его слов. А у родителей я спросить не мог, так как дал слово бабушке сохранить моё крещение в тайне. Понял я смысл этих слов уже в зрелом возрасте. Действительно, мне с самого начала трудовой деятельности пришлось заниматься «воспитанием» тех, кто рядом со мной находился. Трудовой стаж мой начался с пятнадцати лет, так как отец мой утонул в родной донской воде Цимлянского моря, едва я закончил восемь классов, а на руках у матери осталась годовалая моя сестрёнка и бабушка без пенсии, так как бросила работать в колхозе в 54 года из-за меня – не с кем было меня оставить. Я, шестнадцати – семнадцати лет, работал на легендарном Волгоградском тракторном  заводе им. Ф.Э. Дзержинского, который во время Сталинградской битвы был на линии фронта и выпускал танки прямо в бой. После окончания  ПТУ энергетиков, я работал электромонтёром, жил в общежитии с условно освобождёнными  уголовниками. Умники от КПСС решили в каждую комнату к «зэка» поселить по коммунисту для надзора и воспитания. На нашу комнату не хватило коммуниста и поселили меня шестнадцатилетнего комсомольца. «Зэка» отнеслись к этому с юмором и  дали мне кличку «Коммунист». В семнадцать лет я вступил  кандидатом  в члены КПСС так как был Начальником штаба Комсомольского Прожектора завода. Когда «Зэка» узнали, что я ещё играю в спектаклях Народного Драматического театра Тракторного завода и побывали на моих выступлениях, то стали звать меня «Народным артистом», несмотря на мои возражения и разъяснения, что я артист народного театра, а не Народный артист. Я проявил инициативу, организовав соревнование за лучшую комнату в бытовом отношении с выдачей переходящих призов в виде радиолы, проигрывателя. На заводе у меня были ячейки «прожектористов» в каждом цеху и в каждой службе. У меня были неограниченные полномочия, предоставленные Завкомом Комсомола и парткомом завода. Лично я обнаружил промах снабженцев и специалистов электроцеха, использовавших для обмотки электромоторов импортную проволоку не по назначению, что грозило заводу большим простоем. Меня чуть не наградили чем-то серьёзным, но два члена парткома- руководители цехов, проголосовали против, так как я их критиковал за упущения в работе. Меня наградили Почётной грамотой Обкома Комсомола, за подписью того, кого я, спустя двадцать лет, буду свергать с должности Первого Секретаря Волгоградского обкома КПСС за антинародную политику, вызвавшую протесты и волнения на экологической почве.
Когда я проживал в общежитии к нам временно подселили деда казака – Ветерана Вов, Гражданской и Первой мировой, Героя Советского Союза, Кавалера Четырёх Георгиев за Первую мировую, награждённого именной шашкой за Гражданскую войну. Подселили его на пару месяцев до получения им квартиры в связи с вынужденным переездом из села.   Спрашивали мы у него за бутылкой, пока был трезвый, доволен ли он тем, что завоевал. И он отвечал:
-Ребяты! Хрен редьки не слаще! Тогда были одни буржуи, теперь другие! Но те понятие о чести имели, культурные, благородные  были, умные! А сейчас умных боятся! А вдруг как обойдёт на дистанции! Подножку ему и в кювет!
Рассказал я деду-казаку о работе «Комсомольского прожектора». Пожаловался, как тяжело выруливать между Парткомом, Завкомом и начальством! А он сказал:
-Это всё белыми нитками шито! Они чужими руками хотят  жар загребать! Они вам поручают то, за что сами зарплату получают! Они же не могут друг с другом кусаться, потому что им из одной кормушки питаться. И потом! Сегодня он над ним, а завтра наоборот! И подставляют вас! Потому что так, как пишется  в газетах и всяких постановлениях, никогда в натуре не решается! Это пишется для нас, а для них – между строк! Вот я бы тебе этого трезвый не сказал, а сейчас я тебе скажу! Вот возьми и представь себе порнографическую картинку. Мужик и баба в соитии! Представил? А теперь  возьми любую газету, кроме «Спорт», хотя тоже подойдёт! И читая любой заголовок статьи из газеты, приставляй его к этой порнографии! Вот давай! Читай заголовки!
Я беру газету и читаю:
-«Съезду партии – ударные темпы!», «Ускорение – значит качество!», «План будет перевыполнен!», «Образец трудолюбия!», «Моя мечта сбылась», «Чувство напряжённой работы!»  « Заботясь о будущих поколениях!», «Даёшь сверх нормы!»…
Я хохотал и продолжал читать:
— … «Качество обслуживания гарантируем!», «Долг отдаём сполна!», «Радушный приём!» — читал я, а дед тоже хохоча, мне говорит:
-А ведь этот секрет они мне, сами однажды в партийной  пьянке открыли и сами хохотали, потому что это всё для дураков! Посмеялись бы они при Сталине! И каждый дома трясущейся рукой написал бы друг на друга донос, стараясь опередить другого! Думаешь,  меня не таскали в НКВД? Ещё как! Особенно за то, что  я своих «Георгиев» ношу не стесняясь! Ведь Сталин с Берией весь народ опустил до «стукачества» и в этом соревновании выживали те, кто подлее! Мне рассказывал один «политический»,  вернувшийся из ГУЛАГа по амнистии после смерти Сталина, как они потешались всей зоной над двумя московскими  « чинушами», которые однажды  вдвоём пили водку и друг друга провоцировали на политические  анекдоты, каждый про себя мечтая, донести на напарника. Вернувшись домой,  сразу оба кинулись писать доносы. Написав, побежали к почтовому ящику, отправлять письма, да там и встретились. Они догадались, что у каждого в  письме донос. Поскольку были пьяные, они передрались у почтового ящика, их  забрала оттуда милиция, а когда разобрались, то обоих судили и в ГУЛАГ. Ехали они по этапу вместе и при каждом удобном случае дрались и в лагерь их определили в один и тот же. Там они друг друга добили, о чём никто не сожалел, потому что большинство   осужденных были порядочными людьми, а пострадали от таких вот негодяев.
Негодяй и психопат Гитлер появился не на пустом месте. Запад, начиная с Америки испугались нашей идеи «Мировой революции» и увидели противоядие в маньяке Гитлере! Они решили столкнуть лбами коммунистов с фашистами. Мы-то тоже поддерживали немцев в их вроде-бы схожем, прогрессивном движении.  Мы гестаповцев осуждаем  за их подлость и жестокость! Так они у наших НКВДэшников опыт перед войной перенимали! Мы Гитлера осуждаем?  А кто ему мысль подал о мировом господстве? Не Ленин и Сталин? Так Гитлер мечтал  благо сделать для своего народа, за счёт чужих народов! Всю Европу вынудил идти на нас! По подставе немецкой разведки уничтожил перед самой войной лучшихполководцев! А с ними не было бы таких ошибок и потерь!  Сталин создавал могущество государства за счёт своего народа и при чём, превращая в рабов лучших, руками подонков. А считал ли он этот народ своим, если так безжалостно уничтожал лучших? Умные ему нужны были только в намордниках и на цепи, потому что он их сам боялся! Зная, какое духовное влияние имеет вера православная на единение народа, он уничтожал священников! Он боялся, что объединятся против него! Понял ошибку, когда «фрицы» у ворот Москвы встали! Поклонился таки священникам, которым посчастливилось выжить. Он знал, что судьбу российской  науки, культуры, медицины, он отдал в руки безграмотных негодяев, которые топтали ногами цвет Российской империи. Индустриализацию страны он поднял, но какой жестокой ценой! Вот с тех пор и стали бояться показывать свой ум, силу, воспитанность, благородство! Высокие руководители матом поливают принародно, чтобы показать, что они тоже из народа!
Дед, если разойдётся, то его трудно было остановить, потому что он мне доверял, как казаку! Но  разговор продолжался,  даже если приходили мои «сокамерники». Они слушали, затаив дыханье и не перебивали наш спор.
— Но, ведь как бы не брехали наши партийные и другие руководители, но ведь мы на самом деле сильнейшие в мире! Мы ведь подобрались к Америке вплотную! На Кубе наши ракеты!
-Наши — только на Кубе, а Американские стоят вокруг всего  Советского Союза! А наши республики, ты думаешь, тоже строят коммунизм? Ага! До хрена и больше! Они только вид делают и ждут подачек из центра! Они живут по своим феодальным законам! Только отчитываются по нашим законам! Нет у них социализма! Только плакаты! Вот только Украина с Белоруссией живут, примерно,  так же как и мы, но тоже на дотациях, как и другие республики.
— Но ведь была же война! Они же тоже воевали,  как и русские!
-Благодаря сталинской системе НКВД! – отвечал дед, — А то бы мы с этими братиками навоевали! Многие  фрицев  ждали с подарками и Сталин им этого не простил.  Республики жили за счёт России, а считали, что мы их держим в рабстве! Ведь народы их действительно жили в рабстве, но у своих князей! У них были  и есть так же беи, беки, ханы, которые имеют своих рабов, свои личные дворцы, в дворцах гаремы, свои личные стада, свои личные поля! А называются, как у нас: секретарь парткома, райкома, горкома, республики. Я это всё сам прошёл и руками прощупал, но говорить об этом в открытую нельзя, потому что вся партийная элита это знает и потихоньку их копирует. Я ещё до войны был в ревизионной комиссии. И после войны выполнял поручения  Государственного Контрольно-Ревизионного   Управления. Всё это знаю не понаслышке, а говорить об этом не могу. То, что я привозил, клали в сейф, а с меня брали о неразглашении  расписку и всё …
После таких разговоров много мне приходилось думать, но я помнил слова из  стиха  Прокофьева «…громить чиновников, а не чины, Не власть бранить, а тех, кто эту власть позорит!» И ещё меня много раз выручали слова из стихотворения фронтовички Ю.Друниной: «С кем едва ли пошёл бы в разведку, с тем не надо ходить никуда!»
Демобилизовавшись из армии с первой моей Правительственной наградой, я как закалённый уже в пропагандистской работе, возглавлял партийные организации и работая на Волгоградском Сталепроволочно-канатном заводе в Красноармейском районе  Волгограда, я был награждён ещё двумя Правительственными наградами от Министерства Чёрной Металлургии. Последняя награда была за организацию социалистического соревнования по ленинским принципам, которые к тому времени почему-то подзабыли: открытость, гласность, сравнимость передового опыта, возможность повторения результата . Я организовал в своём Электроремонтном цеху, включавшем почти все вспомогательные службы завода, подведение итогов по баллам, в которых учитывались не только производственные успехи, но и участие в общественной жизни и даже личная жизнь (как например, воспитание детей, если у них хорошая успеваемость).
В 1975 году меня в порядке поощрения за успехи в работе и в общественных делах (глубокий специалист в электроавтоматике ещё с тракторного завода, секретарь передовой на заводе партийной организации цеха, член редколлегии заводской многотиражной газеты, рабочий корреспондент этой газеты, рабочий корреспондент областных газет «Волгоградская правда» и «Молодой Ленинец», народный заседатель районного народного суда, сельский механизатор, возглавлявший бригады помощников на уборке зерновых летом, возглавлявший нелегальную бригаду ночных грузчиков на ж/д вагонах, о чём знал даже директор завода),  послали в туристическую поездку по льготной путёвке в Индию. Естественно,  я взял с собой много нагрудных значков и на многих был изображён В.И. Ленин. При общении с индусами и иранцами в поездке, значки с изображением Ленина расхватывали сразу. Одна пожилая худая женщина в чёрном сари (кажется в городе Бангалор,  сейчас Бенгалуру) подошла ко мне и протянула руку, что-то жалобно бормоча. Я достал из сумки большую конфету «Гулливер» и протянул ей. Она возразила и не взяла конфету,  указывая пальцем себе на грудь. Я догадался, достал из кармана значки, разложил на ладони и протянул ей. Она схватила значок с изображением Ленина, буркнула «сэнкью», поцеловала значок и заплакав пошла. Я был до слёз тронут этим случаем и многим о нём рассказывал. Однажды в Дели, мы подъехали к посольству Советского Союза и увидели красный флаг. Бросившись на одну сторону, мы чуть не опрокинули автобус! Вот такие мы были «совки»! Сожалею я об этом? Нет! Нет! И нет!
«Красив и могуч трудовой человек!»
Леонид Крупатин
(«Маяку» производства, волочильщику
Ф.Т. Данишевскому посвящается)

Пошла, закружилась в стремительном танце,
Звенит в натяженьи горячая сталь.
Будто следя, как вращаются бухты,
Над станом нагнулась подъёмная таль.
Слетают с консоли упругие кольца,
Змеится на ролик стальная спираль,
Работают станы, гудят барабаны-
Энергией дышит любая деталь!
Спросил я его о семье: мол, большая?
-Семья моя? Нет, небольшая семья,
Но в полном составе она на заводе:
Жена моя, взрослых два сына и я…
Звучит увертюра под сводами цеха!
Аккорды берёт героический век!
Мы видим: на фоне труда, созиданья
Красив и могуч трудовой человек!
Газета «Сталеканатчик»
Электрик электроцеха Л.Крупатин
17.12.1974 г.г.Волгоград

              Мною завод и район хвалились на городских и областных форумах,  но вдруг я узнаю от редактора нашей заводской  многотиражки «Сталеканатчик», членом редколлегии которой я являлся, что у нас на заводе в  основных производственных цехах, «соревнование» как было, так и осталось в руках начальника цеха, который по своему усмотрению  выдавал премию по старому, кто ближе к сердцу, создавая «дутых маяков», даже награждая «Орденом Ленина».  Я возмутился! А был я в это время уже не электриком, а заместителем начальника Отдела кадров двенадцатитысячного завода. Меня ведь умышленно пригласили на перспективную должность с рабочей на  «итээровскую», чтобы я перешёл душой в номенклатуру, то есть понял свою зависимость от их власти. Я ведь писал критические, сатирические стихи почти в каждой газете, не жалуя и начальников. На меня этот перевод не подействовал и я объявил войну, в результате которой, по уходу на пенсию моего начальника, меня оставили в замах, а  мне дали начальника отдела кадров из райкомовских пенсионеров, без юридического образования и сказали, что я его буду учить трудовому праву! Я, отработавший на заводе одиннадцать лет, и считавший его, по нашим «совковым» меркам,  своим родным… ушёл в адвокаты. Меня не очень прельщала работа адвоката, но я тогда ещё очень уважал В.И. Ленина, а я знал, что он тоже был адвокатом и, якобы,  успешно защищал страждущих. Это меня подвигло, потому что я был в душе «мальчишем Кибальчишем», как меня впоследствии и назовёт один «мальчиш-Плохиш». В качестве адвоката мне даже пришлось защищать одного беднягу азербайджанца и вести его дела в городе Кировабад (сейчас Гянджа), в Баку и в Москве. Тогда я понял, что в республиках вообще социализм был только на плакатах, а в жизни был натуральный феодализм и он, ползучим образом,  проникал в наш российский быт, через нашу партийно-хозяйственную элиту – номенклатуру. У каждого руководителя задача одна: кушать, не забывать кормить вышестоящего и обязательно лизать его ниже копчика, не стесняясь окружающих, подавая им пример.
К этому времени, а именно в 1986 году у населения нашего района и соседнего, Кировского, лопнуло терпение, потому что нечем стало дышать от нефтехимических и биологических предприятий. Люди, спасаясь, спасая детей, бросали квартиры и убегали подальше, в надежде, что будет здоровье, заработают новые квартиры. Сначала экологическое возмущение было стихийным.
Одним из руководителей этого движения был я, как адвокат и настоящий коммунист и даже Член Райкома КПСС. Я юридически оформил это движение как клуб «Экология» Красноармейского района и все массовые мероприятия мы проводили с официального разрешения. С нашего, самого южного района мы постепенно дошли до центра города и вынудили с нами считаться и отвечать на наши животрепещущие вопросы. Когда оказалось, что вразумительно нам ответить не могут на вопрос: Почему  в городе и окрестностях открываются новые опасные нефтехимические и биологические предприятия, когда обстановка и без того угрожающая (?), тогда мы потребовали ликвидации руководящих органов области, как антинародных, угрожающих здоровью и потомству населения. Накал страстей был настолько опасным, что Обком КПСС  и Исполком вынуждены были подчиниться. Для примера приведу факт! Я баллотировался в Народные Депутаты РСФСР и  в Народные Депутаты области. На собрании населения за меня должны были проголосовать около 290 чел. Я сомневался в успехе, так как успел к 90-му году поработать адвокатом 8 лет. В суде, как известно участвуют две стороны: истец – ответчик. Адвокат защищает одну сторону и побеждая, оставляет обиженной другую сторону. Главным обидчиком всегда считают адвоката, который рьяно защищал противника. От этих «обиженных» я ждал подвохов и протестов. За меня проголосовали гораздо больше,  чем надо было и НИ ОДНОГО ПРОТИВ! Это говорит о том, что во мне видели спасителя и,   ради спасения здоровья своего и детей,  забыли  прошлые обиды! Настолько было опасно у нас с экологической ситуацией. Не буду углубляться в проблемы из-за экономии строк. Я ведь тоже из-за этого пошёл в движение, потому что два моих сына, родившиеся здоровыми от здоровых родителей, стали приобретать букеты диагнозов. И мы и дети просыпались утром с запёкшейся в носу кровью, а обстановку усугубляли  наши областные руководители от КПСС и даже была угроза уничтожения самого города строительством канала Волго-Дон-2, который мы не дали докопать лишь пять километров. В Депутаты РСФСР я не прошёл, потому что моего конкурента, бывшего первого Секретаря ОК КПСС доставляли на предвыборные встречи на вертолёте в районы области, а я ездил на красном «Запорожце» и смог посетить только три района, которые и проголосовали за меня, а за конкурента 17 районов,  население которых не знало о наших опасных проблемах и как обычно приняла пропагандистскую «лапшу» на веру.Кроме того КГБ очень постаралось обложить меня в предвыборном процессе.Из трёх моих помощников двое оказались агентами КГБ, которые работали против меня.Таких же атаманов нам подставляли в казачестве. А геноцид здорово провёл отбор в казачестве не в лучшую сторону.В этом я убедился и могу доказать, но не всем подряд, а минуя злопыхателей, которые будут ронять слюну на ботинки, получая «солёные» факты.

Предлагаем ознакомиться  ДОЛЖНОСТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ ТОРГОВОГО АГЕНТА скачать образец бесплатно

ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ПУБЛИКАЦИИ:http://www.st-kv-forum.ru/2009/08/31/356
СБОРНИК «КАК МЫ СТРОИЛИ КОММУНИЗМ!» фото автора

Пора, волгоградцы! Пора нам проснуться!
Волной возмущенья ударить в набат!
Какой же великой награды достоин
За наше терпенье Герой Волгоград!
Нас «химией» травят, а мы ещё дышим,
Нас голодом морят, а мы всё живём…
Нам врут оголтело, а мы ещё верим-
Как манну с небес справедливости ждём!
Так этого мало! Чтоб Волги не стало!
Ещё чтоб с водою познали хлопот!
Сделают так господа бюрократы,
Чтобы от жажды потрескался рот!
Ведь нас обокрали и красть продолжают-
В нашем кармане чужая рука!
Уже растащили ресурсы России,
Однако течёт ещё Волга- река!
И Волгу растащат хапуги от ведомств-
Положат купюрами в личный карман.
Ложь! Будто это для общего блага-
Чтоб легче украсть, напускают туман!
«Волга-Дон-2» и «Волга-Чограй»
Волге грозят миллионами бед.
Пора, Россияне, сказать своё слово:
Нет — бюрократам! И Ведомствам- Нет!

КРУПАТИН Л.В.Член клуба «Экология», 1989 — 1990 г.

P.S.:Кандидат в депутаты РСФСР по 30-му национально-территориальному округу.
Член временного Волгоградского Правительства после свержения ОК КПСС,
До выборов нового состава Волгоградского облсовета.
Будучи депутатом Областного Совета Народных Депутатов, я работал в трёх Постоянных комиссиях: По защите прав граждан, гласности и связям с общественными организациями, По охране природы, По Возрождению Казачества. За свою активную работу я получил самую серьёзную награду-удар киллера кастетом в переносицу. Удар в переносицу кастетом должен был быть смертельным! Ангелы Хранители решили иначе, я остался жить и продолжил работать. Сотрудникам раздали для опознания киллера изображения не  с того  фоторобота, который сделал я. Наша правоохрана охраняла киллера. Об этом покушении писал в двух номерах журнала «Крокодил» № 12 и №13 за 1991 год спецкор Моралевич в фельетоне «Машина». Имелась в виду та «Машина»,  которая прикатывает к асфальту всех, кто пытается высунуться и сказать своё слово! Возможно это за мою активную работу в проверках по жалобам граждан на наши правоохранительные и судебные органы, где я кроме всех проверок и заключений по их работе, вёл ещё защиту  объединения Осиротевших родителей Волгоградской области около пятидесяти человек, у которых сыновья погибли в мирное время с заключением «самоубийство», вопреки доказательствам убийства. Мой главный  оппонент был старший следователь  по особоважным делам  областной прокуратуры , которого заставили провести расследование по закону  две мои встречи с Хасбулатовым Р.И.  после акции голодовки родителей на мраморной лестнице в первом подъезде Белого Дома с физическим прорывом на съезд Солдатских матерей, куда нас не пускали, как экстремистов. Потом этот «важняк» стал начальником Главного Следственного Управления Волгоградской области в звании генерала, и был им до недавнего времени! А вот недавно он оказался на нарах в Лефортово… за организацию бандитизма и терроризма! Знаменательно! Да? Однако мои Ангелы Хранители оказались сильнее его. Спасибо им, моим Ангелам и Господу Богу!
А может быть на меня киллера послали за то, что я не дал докопать канал «Волго-Дон-2», который должен был уничтожить сам город Волгоград и реку Волгу? Главный строитель канала жил в моём доме. Он говорил мне: « Тёзка! Чего ты дёргаешься зря? Докопаю я эту канаву!», А я отвечал: «Мой отец защищал Сталинград и я не дам уничтожить Волгоград!» Кроме уничтожения Волги отбором воды, эта вода должна была (по заключению местных учёных) усилить оползневую деятельность в Волгограде, и без того угрожающую фундаментам города. С телевизионной командой «Взгляд» мы показали, что бетонный экран русла канала является фикцией Этот мой тёзка умер, но я не пожелаю ему Небесного Царства. Прости меня, Господи!
Даже может быть, что киллера послали ко мне за то, что при моём главном участии был закрыт Завод БВК (Белкововитаминных концентратов) от испарений которого заболевали бронхиальной астмой жители города, а в основном- дети? Я лично (с подсказки КГБ) обнародовал содержание проспекта голландской фирмы по этому производству, где в предпоследнем абзаце было указано: «применять мясо выкормленных на БВК  животных ТОЛЬКО ДЛЯ ВСКАРМЛИВАНИЯ ЖИВОТНЫХ, НЕ ИДУЩИХ В ПИЩУ ЧЕЛОВЕКУ!» (То есть: песцов, соболей и прочих…)
Может быть киллера послали за то, что при моём главном участии проводились митинги и демонстрации против строительства производства «Базудина» — пестицида нервно-паралитического действия, которым мы (по мнению западных учёных) должны были за пять лет уничтожить свою природу. Да не только свою! Они не знали насколько глубоко  экологическое невежество нашего партийно-правительственного руководства! Ведь отходы этого страшного  производства мы собирались не очищать, как положено по проекту, а закачивать в подземные горизонты. А это им не вдомёк, что земная кора находится в движении, а рядом материковый разлом, увеличивающий сейсмичность в два раза от расчётной, и что рядом Волга и Дон, которые несут воду по миру.
Может быть за то киллера послали, что я проявил инициативу и смелость выступить с требованием от населения Волгограда и области к руководству ракетного полигона Капустин Яр   «О прекращении уничтожения ракет открытым способом по договору с США», так как в области гибли плантации овощей и отары овец. О людях говорить не приходится, так как это не бараны, их не посчитаешь. Возражали, но наши доводы были серьёзными и уничтожение открытым способом прекратили. Я ездил в Капустин Яр на обкомовской «Волге» с инструктором Куликовым и Первым секретарём Красноармейского райкома КПСС Старовойтовым М.К.
Может быть киллера послали от Ростовской атомной станции (сейчас переименовали в Волгодонскую АЭС), против которой я возбуждал население на протяжении тринадцати лет с митингами и манифестациями в Волгодонске под расчехлённым пулемётом БТР и пожарных машин, потому что она изыскана геодезически и построена с грубейшими нарушениями технологии, но она всё же пущена и работает, пока нас хранит Господь Бог! Её обошли и освятили Крестным ходом во главе со священником, Духовным Наставником Всевеликого Войска Донского.
Может быть послали киллера за то, что я был главным подстрекателем к ликвидации антинародной шайки волгоградского руководства, а может быть за всё вместе!
А может быть киллера послали ко мне за мою активную деятельность в казачестве, где я защищал самого атамана Всевеликого Войска Донского, Атамана Сочинского Округа Донских казаков и вытащил из под обвинения по трём статьям в шести судебных заседаниях? За активное участие в создании СКВРЗ Союза Казачьих Войск России и Зарубежья, когда моя казачья шашка четыре часа стояла в Спасской башне Кремля?
Могла быть ещё награда, если бы ГКЧП состоялось! Моя семья была в списке на ЛИКВИДАЦИЮ под номером 1. Этот список готовили в Волгограде, в то время как я со своими депутатами не выпустили два состава с танками на Москву. Была ещё награда! И не одна. Мою жену уволили с очень перспективной работы из Торгового дома «Сарепта» с должности зам. Генерального директора по экономике, когда она создала эффективную торговую сеть от зарубежья, до Казахстана и от Анапы до Ленинграда. Начальник Налоговой инспекции, узнав её, был в ужасе: «Вы знаете чья это жена?!»  И ей  вежливо сказали: «На данном этапе мы без вас обойдёмся…»  Не обошлись. Хоть я её восстановил, но она уволилась сама. А за ЭТИМИ УРОДАМИ гонялись и менты, и бандиты. Торговый дом сдох!
Ещё награда была в таком виде: Когда я сидел в кабинете Шахрая на Старой Площади в Москве и мы пили чай с тремя печеньями,  решая вопросы казачества, у меня горела дача в Волгограде, подожжённая пятью пацанами по заказу каких-то дядек.
Была ещё награда: меня с мотоциклом «Ява 350-634» сбила машина на открытом перекрёстке нашего района , когда я был на главной дороге, и через пять минут на месте оказался следователь, сын того судьи, которого я не дал утвердить в должности из-за фактов неправомерных действий. Тогда мобильных телефонов не было. На вопрос , кто его вызвал, следователь не ответил. Следователь очень удивился, узнав, что я летел 19 метров по воздуху и мягко приземлился, сбив спиной стойку знака «Уступи дорогу». Не стойка меня спасла, а Ангелы Хранители, потому что я делал Святое Дело!
Что произошло в моём сознании за эти годы ? И я уверен, что не только в моём! Сейчас разложу всё по полочкам, как очевидец и активный участник нашей истории! Очень горькой истории! О том, как я стал верующим коммунистом!
Верующим коммунистом я был всегда! Я в партию вступал, потому что начитавшись с партийно-революционной пропагандой  книжек, а читал я с четырёхлетнего возраста, был уверен что идеи коммунистов вполне не противны Господу Богу и даже совпадают. В этом я уверен и сейчас! Но! Есть Великое, Страшное «НО!» Каким путём идти к этому Светлому Будущему? Не путём разрушения! Не плыть в народной крови в это будущее! А я, естественно, не мог знать о том, что творили большевики с нашими церквями, православными святынями и священниками! Не знал я,  как Ленин ненавидел всё русское и лично отдавал команды расстреливать! Однако патриотизм воспитывался правильно! Есть, проверенное временем  мнение: Какие песни пел ты в детстве, такие будешь петь всю жизнь! Это совершенно неоспоримо! Всё хорошее и плохое закладывается с детства. У нас в школах были обязательные уроки пения и пели мы под баян революционные и времён Великой Отечественной войны песни. В школьной программе были уроки  правильного поведения в обществе, разъяснялось: что такое хорошо и что такое плохо.Очень правильно было поставлено трудовое воспитание. Мы умели шить, вышивать, пилить, строгать, сажать на пришкольном участке, помогать сельскому хозяйству и не только. Мы участвовали в пуске Цимлянского Комбината Игристых вин, учась в шестом классе, убирая перед пуском его. Учитель был действительно педагогом, а не «училкой» как сейчас. Моя мать до сих пор передо мной извиняется, за то, что она меня не воспитывала. Она воспитывала чужих детей и ей присвоили звание «Заслуженный учитель школы РСФСР», а потом с ужасом узнали, что она не член КПСС. Руководители были уверены, что работать с таким качеством  мог только коммунист. Потом её уговорили вступить в партию.
Меня читать учила бабушка, закончившая два класса церковно-приходской школы и изба-читальня в родном доме писателя Серафимовича была рядом с моим домом. Правда бабушке приходилось следить, чтобы я вместо библиотеки не пошёл «на танку». За библиотекой стоял немецкий разбитый танк, а за околицей было их не мало. Эти танки шли на Сталинград, спасать окружённого фельдмаршала Паулюса, но тут нашли свою кончину. Большие пацаны «раскурочивали» этот танк, снимая с него всё, на что хватало их сил. Кое- что и мне перепадало. Им нравилось наблюдать  эффект, когда я приносил во двор чёрную от смазки шестерёнку и бабушка видела, что я от неё мало отличаюсь в мазутном состоянии. Мать не воспитывала, но её самоотверженная работа исподволь сама меня воспитывала. Однажды она так треснула меня по башке четырёхтомником Петрова-Бирюка «Сказание о казаках», что я прикусил язык. Это за то, что я, накрыв русским языком книжку, тайком её читал вместо правил по русскому языку. А говорит – не воспитывала! Чужих не молотила по башке, а по полчаса выстаивала, разговаривая с чужими мамашами на улице оттягивая руки тяжёлыми сумками с пачками тетрадей на проверку. И никогда не охаивала чужих детей, а подхваливая, исподволь намекала на слабые стороны. Отец мой – инвалид Вов- бродяга охотник и потомственный рыбак. Он меня приобщил к природе. Я рос одновременно на реке и на море, а между ними была Цимлянская ГЭС. И тихие заводи леса и бешеная штормовая волна были мне близки по духу. Отцу – тоже… В море он и утонул, когда я закончил 8 классов, а сестрёнке моей исполнился годик. С тех пор и начался мой трудовой стаж, с 15 лет.
Вступая В КПСС, я считал, что так и должно было быть, что я должен быть всегда впереди, как отец мой, вступивший в сталинградскую мясорубку добровольцем в 17 лет, прошедший всю войну разведчиком-диверсантом, трижды попадавший в плен, дважды бежавший сам, последний раз друзья штурмом освободили. После его смерти, уже при компьютерах я нашёл в сайте «Подвиг народа» приказ о награждении моего отца, за форсирование реки Нейсе в ночь с 8-го на 9-е апреля 1945 года и взятие двух языков. Чудо, что они их доставили живыми и сами выжили, но чудо ещё и в конце приказа, где указано, что отец  «призван в РККА из лагеря военнопленных»! Из лагеря военнопленных не к награде представляли, а отправляли «воевать» в штрафбат или в Гулаг. А его из лагеря военнопленных отправляют в ответственнейший рейд с группой разведки для взятия  языка перед последним рывком на Берлин! Да ещё и не вычеркнули из приказа о награждении медалью «За отвагу»! Это чудо объясняется тем, что он всю войну шнырял по тылам немцев с разведкой и диверсиями. Однажды он мне сказал, что ему тоже нравятся самолёты, потому что горят как спички, если зажечь по ветру! Да немецкие!- засмеялся он в мои испуганные глаза. В феврале 1943 года мы победили под Сталинградом, а в августе на отца пришла «похоронка» с указанием, что он похоронен в братской могиле №3 хутора Куйбышев, Куйбышевского района Ростовской области (под Донбассом).Слава Богу, «похоронка» оказалась ошибочной, а вот на его брата, моего дядю Николая Васильевича «похоронка» оказалась не ошибочной. Родители отца потом получили «Благодарственное письмо» за личной подписью Маршала К.К. Рокосовского за воспитание достойного сына. В 20 лет, через полгода после Победы отец вернулся домой из госпиталя. А через год родился я.
НЕБО ВЗОРВАНО ВОЙНОЮ!

Небо взорвано войною!
Кровью брызнули из тьмы:
Кому звёзды на погоны,
Кому братские холмы!

Кто виновен? Кто ответит?
Кто украл у нас покой?
Кто Любовь, Надежду, Веру
Отнял хищною рукой?

Мы злодеев победили,
Но друзья остались там…
И Любовь, Надежду,  Веру
Молодым,  вручаем Вам!

Память наша неустанно
Возвращается назад,
Где закрыв собой Отчизну
В тишине друзья лежат!

В Сталинграде холм намёл
Нам фашистский ураган!
Мама Родина с мечом
Охраняет тот курган!

В том кургане Скорбь и Славу
Заложили на века!
У подножья павшим гимны
Шепчет Волга мать река!..

Вы Любовь, Надежду, Веру,
Голубое небо наше
Берегите, так как в мире
Нет родней его и краше!

Чтобы небо не взорвали!
Чтоб не брызнули из тьмы:
Кому звёзды на погоны,
Кому братские холмы!

Л.КРУПАТИН, МОСКВА,14.03.10 г
Когда мне пришлось вести судебные дела в Азербайджане, я понял, что дед-казак говорил правду. А фильм «Кавказская пленница» был с виду комедия, а на самом деле – несмелая попытка оголить, выставить на показ, трагедию . Я узнавал, что у наших высоких руководителей есть спецмагазины, есть свои личные подсобные хозяйства, есть свои стада из которых они сами кушают и кормят вышестоящих. Дети этих руководителей прямо с пелёнок уже знали, что они пахать и сеять не будут, у станка на заводе от звонка до звонка стоять не будут! Они ЭЛИТА – пастухи над  нашим стадом! Вот на этом и кончился наш КОММУНИЗМ!  Наши «старперы» руководители Партии и Правительства не знали о том, что в нашем Волгограде и в других таких же городах и в сельском хозяйстве назрело жуткое недовольство народа  своими непосредственными руководителями, но  мы ещё верили в мудрость ЛИНИИ ПАРТИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВА. Мы не знали, что они сами стали заложниками ложной системы, которая должна была привести к такому разлому между новыми классами Номенклатуры- погонщиков и серого стада. Нужна была сменяемость чрез определённый срок с руководителя на подчинённого, от кресла до станка или зерноуборочного комбайна, чтобы не успевали окружать себя полезными для личной шкуры лизо… блюдами и «не путали личную шерсть с государственной»!   Мой подзащитный «азер» пострадал от такого хана, утащившего его жену в свой гарем. Я дошёл до Генеральной прокуратуры СССР и убедился, что подарки, которые мне обещали противники, если я не буду трогать хана, дошли до Москвы раньше меня.  В республиках не стояли в очередях с талонами на десяток котлет. Их снабжали не так как Россию. Я знаю достоверный случай, когда  в 1988 году наши волгоградцы ехали с Украины из санатория «Трусковец» и купили замороженные тушки телятины и свинины. Ведь на самолёте час полёта до Волгограда. Но их в виду непогоды посадили в Адлере, где в марте месяце было 25 градусов тепла. За сутки вынужденного сидения мясо оттаяло и они увидели на нём печати Волгоградского мясокомбината…
Не все были «Кибальчишами», которые вроде бы поддерживали меня. Один друг мне, спустя несколько лет, за «стопкой чая» сказал: «Ты знаешь, сколько меня уговаривали затащить тебя с девочками в баню, напоить, заснять… Но я не согласился! Я благодарил друга, но хорошо помнил, что он уговаривал неоднократно, а я отказывался неоднократно, хотя не был ханжой и почему отказался, я не знаю. Это знают мои Ангелы Хранители! Другой друг, с ведома моей жены, пригласил меня к себе домой, сказал, что его жена изготовила в духовке свиные рёбрышки с чесноком (зная, что моя жена чеснок не любит и дома двое школьников) пригласил меня домой, где он после пары стопок (закалённый алкаш), вдруг захотел спать и лёг. Жена его стала ко мне приставать. Я хотел уйти домой, но она сказала, что ключ у мужа в кармане (а он почему-то лёг спать не раздевшись) и что будить его нельзя, иначе будет скандал. Я вылил горячий чайник на ширинку хозяина. Пока он орал, я вызвал «скорую помощь» и ушёл домой. Все из моих  «однокашников» остались «в наваре», при должностях. Однажды заместитель Главы района, хорошая умная женщина сказала мне, спустя несколько лет после Перестройки: «Леонид Васильевич, сколько по вашим плечам забрались наверх, а есть ли среди них достойные? А вы как были адвокатом, так и остались. Не обидно?» А я ответил: «Кто незаслуженно забрался, тому падать больнее! А я по принципу: «С кем едва ли пошёл бы в разведку, с тем не надо ходить никуда!» Она, улыбнувшись, кивнула мне без слов.
Уважаемая мною замглавы была права. Многие использовали «волну недовольства экологией» как трамплин. Одну мы даже сумели выдвинуть в Народные Депутаты РСФСР. Ничего она не сделала для нас, а для себя весьма постаралась… Я присутствовал на сессии в Москве на балконе в качестве гостя и видел, как наша посланница хихикала с двумя нашими депутатами от КПСС, когда они вдвоём голосовали за два ряда кресел отсутствующих депутатов от КПСС. Она отказалась мне помочь встретиться с будущим Генеральным прокурором РСФСР Степанковым и мне помог это сделать тайно один из депутатов КПСС. Хотя Степанков мне не помог, а помог Хасбулатов Р.И. А Степанков по поводу фактов поддержки ГКЧП в Волгоградской области, сказал, чтобы мы разбирались сами. Хотя я ему объяснил, что наша облпрокуратура не будет рассматривать жалобы и заявления на самих себя! А потом Степанков опубликовал следственные данные по лицам, готовившимся поддержать ГКЧП и поэтому дела были прекращены.
Наши областные руководители понимали, что они творят катастрофу, открывая новые опасные производства, но возразить вышестоящему руководству они не могли, рискуя своим и своих потомков благополучием, они  лизали вышестоящим, а те другим вышестоящим, а морщились и задыхались мы!.. Перед Перестройкой мы уже жили в феодализме. Номенклатура превратилась в потомственных феодалов, презирающих своих рабов. Но в то же время они уже соображали, что их потомки не смогут рулить и  не способны удержать наше стадо, доведённое до отчаяния.
Однако в Перестройке они нас обыграли! Сумели стадо оставить стадом, поманили нас демократией, завели в пропасть, завладели богатством созданным Строителями Коммунизма и сдали всю страну врагу, потому что боялись нашего взрыва. Я грешник великий и мне не отмолить своего греха за то, что я поддерживал Ельцина и верил в него. Это был самый настоящий предатель, сдавший НАШУ ВЕЛИКУЮ ИМПЕРИЮ И РОДИНУ РОССИЮ НА ЗАКЛАНИЕ ВРАГУ! Мог ли это предвидеть В.И. Ленин. Мог! Он был великий психолог! Но для чего воспитали новый тип человека – «Советского Человека» ? Для того, чтобы грянула ещё одна революция и гражданская война? А Россию враги взяли бы  обескровленной без боя как Украину?  Ленин создал великую империю, но, если он был за интернационал, зачем он оставил деление территории по национальному признаку? Для бомбы замедленного действия? Для эксперимента нашли народ, который не жалко? Доверчивый прямолинейный, простодушный, самоотверженный ради того, что на пользу Отечеству! Эти качества чужеземцы и прихвостни использовали в полной мере, но во вред России. Сталин, заботясь об энергетике, строил ГЭС, затапливая обжитые веками районы, уничтожая  «золотоносные» кормилицы-поймы с наносным илом, как и мою Родину. Эти плотины и ГЭС – прицельно легко уничтожаемые объекты для врагов и террористов, а следующий за этим потоп будет  равен воздействию атомной бомбы. Лишение электричества – тоже катастрофа для населения, отвыкшего от выживания без электричества и Интернета. В то время как каскад береговых электростанций был бы очень практичным безопасным средством электрификации. Я благодарен Сталину за  Волгодонской судоходный канал, но не прощу ему уничтожение моей маленькой Родины с цветущим берегом Дона и с детством на берегу цветущего водорослью, вонючего Цимлянского моря. До сих пор со слезами на глазах я слушаю песню в исполнении хора немецких военно-пленных – строителей канала «От Волги до Дона плывут корабли!» Благодарен я Сталину за организацию лесопосадок в степных зонах. Когда я работал на комбайнах на уборках, то набор зерна вдоль лесопосадок был на 30% выше, чем в средине загона. Поэтому местные нагло захватывали края загона, а нам «помощникам» доставались середины загонов. Но сейчас от этих лесопосадок остались сухие рогатины. Я на себе испытал сталинскую власть в 1951 году, когда мне было четыре годика. Моя бабушка бросила работать в колхозе из-за меня, так как мать и отец пошли работать на строительство Волго-Дона. Бабушку забрали в «принудиловку», разбив ей лицо наганом, а меня забросив сапогом в кусты. Отцу, инвалиду войны  «энкавэдэшники», не нюхавшие пороха, трепали  нервы до 1953 года, выпытывая, почему он был в плену, и как это он дважды  сбегал, хотя другие не сбегали? И почему приходила «похоронка», а он оказался жив?! В марте 1953 года я помню тот ужас, охвативший всех, когда умер Сталин… Я был с траурным бантом на груди и ужас взрослых передавался мне. Люди шептали: «Неужели опять война будет?»  Но мучить отца допросами с тех пор перестали.
А прав на обжалование и сейчас нет!  Формально они существуют, но они не досягаемы. Это я вам заявляю, как адвокат с опытом в тридцать пять лет! Даже  Генеральная прокуратура РФ отправляет жалобу на рассмотрение тому, на кого я жалуюсь, вопреки существующим запретам в двух Законах. Поэтому я уволился из адвокатуры, и будто вынырнул из помоев! Я советский адвокат, а такие сейчас не нужны.
РАЗГОВОР В ГАРАЖЕ… (Как электрик строил Коммунизм)
Гараж у меня был боксовый, кооперативный и находился через дорогу от моей четырёхкомнатной муниципальной  квартиры, «сталинки», находящейся в социальном найме, то есть, я был нанимателем у местных органов власти. Квартира, кроме того, рядом с бывшим моим  заводом, где я работал. Хорошо «устроился»!  —  как сказал бывший мой секретарь партийного комитета этого завода, когда я случайно оказался  с ним в одном гараже, не в моём,  за импровизированным столом, точнее, табуреткой с бутылкой и «закусью» из дачных овощей и фруктов . Я объясню предысторию уважаемому читателю, а потом вернусь к табуретке в гараже, с недопитой бутылкой водки.
Это был 1986 год. Я жил на улице Удмуртской в Красноармейском районе г.Волгограда вблизи Волгоградского Сталепроволочно-канатного завода, на котором и работал одиннадцать лет электриком ЭЛЦ (Электро-цеха), из которых  последние три года в Отделе Кадров и Технического  Обучения(ОК и ТО) инженером и заместителем начальника. В 1982 году я ушёл с этого завода в адвокатуру. Ушёл с завода с раной в сердце, фактически из-за подлости этого  секретаря парткома… А завод, не какая-то мастерская, а орденоносный, мирового значения – пятнадцать тысяч работающих. Мы даже делали канаты для Останкинской башни, а мой цех их испытывал на прочность – 7 тонн на метр. За то нас тоже наградили. И этого урода – секретаря Парткома наградили потому что он, якобы, нас на подвиги вёл, как в атаку к Великой Стройке Коммунизма . А довёл до этого вот гаража, в котором мы сейчас на табуретке пьём…
Оказался я со своей семьёй в Красноармейском районе, а точнее в Заканальи, в виду размена нашей с мамой четырёхкомнатной кооперативной квартиры в Дзержинском районе г.Волгограда в декабре 1971 года. Инициатива размена была мамина, но это, как бы, подразумевалось и предвиделось. Дело в том, что  у меня была сестрёнка Нинуля, на четырнадцать лет моложе меня и мы с мамой, трезво раскинув «мозгами»,  поняли, что моя женитьба имеет за собой перспективу «размножения» семейства и мы будем друг другу втягость. С нами жила моя бабушка Надя, мамина мама, казачка старого  «закваса», которая имела нелёгкий характер и для неё даже моя мама до сих пор была ребёнком. А уж появление в доме  новой хозяйки для неё вообще не укладывалось в её представления. Бабушка никогда не задумывалась о том, какие последствия может иметь её мнение, высказанное вслух. Она говорила: «Я в кулак шаптать небуду! Я скажу вам правду, а вы жуйтя!» Моя жена Людмила сначала лила слёзы втихомолку, но потом привыкла, тем более, что и мать перед нею за бабушку извинялась и я просил не принимать  близко «к сердцу». Мы с женой Людмилой договорились  все несчастья и расстройства переживать только «нос к носу», то есть , обоюдно.
Стимулом к размену квартиры было ещё то обстоятельство, что родители Людмилы дали нам к свадьбе две тысячи рублей и сказали: «Хотите пропейте, хотите в дело пустите!» И мы их решили  «пустить в дело» таким образом: Предложили матери доплатить в кооператив полную сумму стоимости нашей четырёхкомнатной квартиры и разменивать её на две равные части. Мы смогли разменять четырёхкомнатную кооперативную полностью оплаченную квартиру на две однокомнатных, одна из которых, то есть  наша, оказалась в Заканалье  Волгограда – самой южной его оконечности.  Как оказалось, это самый промышленный и экологически неблагополучный район, который спустя много лет, всё-таки и стал причиной нашего бегства в Москву, когда моим сыновьям уже исполнилось 30-32 года, хотя они сбежали раньше, а потом уже и мы за ними…
Поступив на работу на Сталепроволочно-канатный завод, имевший в то время работающих около пятнадцати тысяч, я оказался, как рыба в воде, поскольку начало моей трудовой деятельности в 1964  году было в северном краю нашего стокилометрового  города – на Волгоградском Тракторном заводе  и для меня обстановка большого металлургического предприятия оказалась близкой к душе.
Здесь же, на Канатном заводе, как вкратце все его называли, сразу же меня избрали, почему-то, профгрупоргом  Электроремонтного участка, видимо в виду моего неравнодушия к окружающему. Я же ещё на Тракторном,  в 18 лет вступил в партию, будучи Начальником Штаба Комсомольского прожектора и привык решать вопросы по-партийному. Дело в том, что я, присмотревшись в новом коллективе,  заметил совсем не здоровые отношения начальника цеха, секретаря партийной организации и председателя профкома по отношению к работникам. Были у них у каждого «свои» — приближённые, которым чаще перепадали премии и их, почему-то считали передовиками и победителями социалистического соревнования. Я не раз пытался выяснить, по каким данным подводились итоги соревнования и в чём оно заключалось, но на это названные руководители многозначительно переглядывались и говорили, что они для этого и избраны, чтобы видеть передовиков невооружённым взглядом.  А распоряжался премиями начальник  так: Была у него бригада «моряков», как их называли, потому что они сидели в мастерской, стоящей на стойках под крышей цеха. Стены мастерской в основном состояли из окон с обзором на весь электроремонтный участок. Эту мастерскую называли «палуба». Работали там три человека — мастера на все руки. Но эти мастера выполняли спецзаказы: от ремонта обуви и зонтиков жён больших начальников (отделов, цехов), ремонта личных автомашин, до создания рукотворных шедевров для подарков тем же начальникам. Вот они-то в основном и получали премии за «соцсоревнование» из рук начальника и Председателя цехового комитета профсоюза. Мне, как любителю рукотворной деятельности, было очень интересно заходить туда, но я не мог определиться, как учитывать их род деятельности в соцсоревновании. Кроме того, они все трое были «алкаши» и подконтрольны они были только начальнику цеха, который тоже был «алкаш», который позволял себе «пригублять» спирт даже в рабочее время и даже в компании с главным энергетиком завода. Я как-то в разговоре узнал, что мой начальник цеха закончил электрофак нашего Волгоградского Сельхозинститута с «красным» дипломом  и вместе с ним так же с «красным дипломом» закончил этот электрофак мой бывший руководитель группы с моей бывшей работы в ОКП «Сельэнергопроект» казак Кузьма. Мой начальник очень оживился и обрадовался, узнав, что я работал с его «однокашником», но очень поник настроением, когда я ему сообщил, что его «однокашника» в прошлом году похоронили с кучей страшных диагнозов, основной причиной которых была  — пьянка!..  Начальник понял этот факт по-своему. Пригласил меня и предпрофкома к себе в кабинет в конце рабочего дня и предложил нам помянуть его однокашника. Отказаться я не мог.
Я как-то выступил на профсоюзном собрании с предложением организовать соревнование по-ленински. Наглядность, гласность в подведении итогов, участие в подведении итогов всего коллектива, возможность повторения передового опыта. Чтобы это было понятно, я сразу огласил свои личные наработки наглядности в подведении итогов с участием всех членов коллектива. Конечно,  это было с учётом моего опыта, приобретённого до службы в армии на Тракторном заводе. Меня сразу поддержали рядовые работники, к неудовольствию моего руководства. Начальник цеха старался скрыть неудовольствие, а Председатель цехового комитета профсоюза не скрывал неудовольствия и даже попытался выступить, указав на то, что я  «в чужой монастырь пришёл со своим уставом», что я не учитываю разную специфику работы шести участков нашего цеха. Я сказал, что это не шаблон, а предложение к обсуждению индивидуально на каждом участке. Он согласился, что это можно попробовать на электроремонтном участке, где я являюсь профоргом, но всем это навязывать не надо. И я это сделал,  и к нам приходили с других участков, смотрели на стенд подведения итогов соцсоревнования и уходили озабоченные. А некоторые, встречая меня, пожимали мне руку и,  кивая на стенд, говорили: «ЗдОрово! Нет оснований для зависти и склок между работниками и нет у начальства возможности самоуправно назначать победителей.»   
Потом меня избрали Народным заседателем районного суда, а потом… Дело в том, что я при нашем Отделе Технического обучения закончил курсы сельского механизатора и летом от завода стал ездить на уборку на помощь сельчанам. Оттуда тоже привозил Почётные грамоты за успехи на сельской ниве. А в 1974 году после окончания уборки я решил остаться  пахать зябь. Пашу неделю, пашу вторую и вдруг… приходит телеграмма с завода с требованием предоставить мне расчёт и направить на завод. Я, в общем-то, был встревожен, поскольку оставлял за себя в цеху дежурным электриком молодого парнишку, не очень надёжного в компетентности по электрической части. Может быть что-то случилось? А может быть,  он уволился и мой «фронт» остался открытым? Поехал я домой с радостью скорой встречи с семьёй, но с недобрым  предчувствием неожиданностей по работе.  Вернувшись домой, на всякий случай позвонил начальнику цеха, сказал, что я приехал и завтра выхожу на работу. Спросил, что случилось, а он спокойно отвечает, что соскучились за мной в цеху. А в голосе я чувствовал какой-то подвох, но, вроде-бы,  не с угрозой. Утром. Идя в потоке работников завода в первую смену, я вертел головой, стараясь увидеть кого-нибудь из своего цеха, а лучше, с участка. Но, как на зло, никого не встретил, а, подходя к воротам Электроремонтного участка, я увидел несколько человек, вышедших из ворот и с улыбкой смотрящих на меня, приближающегося к ним. Я подошёл, а они окружили меня, протягивая мне все сразу для приветствия свои руки,  и я стал пожимать их и правой и левой руками, а они между словами приветствия ещё стали меня и поздравлять с чем-то… и как до меня дошло… с тем, что меня заочно на партийном собрании избрали секретарём партийной организации всего  Электроцеха, который состоял из шести участков: Нашего -Электроремонтного, Участка КИП и автоматики, участка АТС, Участка Сетей и Подстанций, Участка Электролаборатории Испытаний, Участка Лаборатории Электропривода.   Осталось только утвердить это решение собрания на партбюро цеха и представить в Партком Завода. «Огорошили» меня, откровенно, говоря. Жена дома в растерянности сказала: «И так дома тебя не видели, а теперь и вовсе не увидим…» Да, уж! Было над чем подумать… Ведь это, фактически, весь завод, вся его «нервная система» , да и «мозговая» тоже…  Обязанности дежурного электрика с меня никто не снимет, а ещё и это! А главное — писанина, которую я не любил из-за её ненужности. Я был, да и остался, человеком дела. А бумаги отнимали время. Я общение с ними всегда откладывал, а они накапливались и душили меня почти в прямом смысле… У меня оказалась в заместителях  по организационной части Тамара Ивановна. Это чудо женщина! Она без напоминания всегда вовремя отписывала все протоколы, подготавливала отчёты. Она писала орфографически грамотно и разборчивым школьным почерком. Меня даже за это хвалили в парткоме. Но главное, что эта партийная «власть» мне давала возможность продвинуть  организацию соцсоревнования, так же как на электроремонтном участке,  по «ленинским» принципам, которые вполне себя оправдывали. И я, с помощью сознательных единомышленников,   сломил упрямство председателя цехового комитета, ну и начальника цеха, который не открыто, но тоже был против моего начинания, так как его это лишало возможности распоряжаться суммами премии по своему усмотрению.
Парткому я, конечно,  докладывал об организации соцсоревнования в нашем цеху и меня поддерживали в моём стремлении «оздоровления» такого полезного движения в производстве, как соревнование на конкретных ленинских принципах, ну и, коль нечем им было хвалиться в своей партийной работе перед вышестоящими органами, то они хвалились моим полезным начинанием,  и возили меня на всякие партийные форумы для того, чтобы показать «свою»  полезную деятельность в этом вопросе, кроме обычной пустой «трескотни» заученными, ничего не несущими в себе привычными оборотами речи — настоящими штампами. Выступал я на районных заседаниях, городских и даже областных. Я  наивно считал, что коль я выступаю от имени завода, то и везде в цеховых коллективах парторги так же организуют социалистическое соревнование в своих коллективах. И был доволен своими результатами. Оставалась у меня одна боль в цеховом коллективе — пьянство.
Пока я был секретарём партийной организации электроцеха, я исподволь и целенаправленно, боролся против пьянства в нашем цеху и года через два я добился того, что осталось у нас в цеху только два «алкаша»: Начальник цеха и Председатель цехового комитета профсоюзов. Причина была в том, что у них, у обоих был в ведении спирт, который им выдавали для технических целей, а они его употребляли в личных целях в ущерб личному здоровью и авторитету руководства цеха, так как это скрыть от работников было невозможно. С Предцехкома я вопрос решил так: договорился, что спирт на участок КИП и Автоматики будет получать лично начальник участка (пожилая, добродушная женщина), а не Предцехкома, который был старшим мастером  КИП и А. А вот с начальником цеха мне воевать было трудно. Предцехкома злоупотреблял спиртным не только на работе, но и дома, поэтому умер вскоре от кровоизлияния. Это была большая потеря для цеха, так как он был хорошим специалистом и руководителем, хотя был моим личным врагом, особенно после того, как я отнял у него и начальника цеха право распоряжаться премиальными суммами за соцсоревнование по личному усмотрению. А ещё пуще,  он на меня обозлился, когда я настоял, чтобы у него отняли право распоряжаться спиртом, выделяемым ему для технических целей.
Я уже рассказывал в миниатюре «Армянский басня», что у меня начальник в Электроцехе Волгоградского Сталепроволочно-канатного завода был знаток анекдотов, но это так я для вступления, а речь вот о чём.
У нас в цеху было такое отделение «Сушилка» для пропитанных  лаком обмоток электродвигателей. Поскольку  лак был очень вредный, это отделение находилось в дальнем углу цеха,  и вход закрывался шторой. Туалета у нас в цеху не было,  и мы пользовались туалетом цеха «Гальванических покрытий». У меня, как у дежурного электрика на каждый участок цеха имелись свои  электрические шкафы  «СЩ»-силовой щит, с общим рубильником и с предохранителями на каждую серьёзную нагрузку. В «Сушилке» мой «СЩ» находился в углу за печкой. Стал я замечать, что в углу возле этого «СЩ» стало вонять мочой, но поскольку там жарко, то испарялось быстро.
Я спросил у рабочего Пети, не он ли там справляет нужду, а он мне по секрету сказал, кто это у нас до этого додумался –начальник цеха.
Решил я проучить начальника. Пол там металлический и естественно заземлённый. А вот «СЩ» стоит на бетонном полу. Я взял, открыл «СЩ», подключил трансформатор 220 х36 вольт, т.е. безопасное напряжение, подключил фазный конец 36 вольт к ржавой неприметной железной пластинке и положил эту пластинку, под «СЩ», но высунув наружу, то есть с расчётом, что подошедший  «отливать»,  будет стоять на металлическом полу, а струя попадёт на эту  пластинку.
Закончив  это дело, я занялся другим делом, но в пределах видимости входа в «Сушилку».
Не прошло и полчаса, как начальник вышел из кабинета в цех, с деловым видом осматривая оборудование,  стал приближаться к входу в «Сушилку» и скрылся за шторой. Через минуту он выскакивает из-за шторы и, держась двумя руками в области гульфа,  кричит, перекрывая шум оборудования:
-Дежурный! Дежурного электрика ко мне!
Я,  собрав все силы, чтобы не смеяться выхожу с озабоченным видом из-за колонны, а он увидев меня, так же продолжая держаться за «то место» свирепо орёт разговорным матом:
-Ты что….. у тебя там током бьёт….!
Я говорю:
-А что, вас в это место ударило?
-Какая разница в какое место….! У тебя там всё под напряжением!
-Нет! Не  всё, а кое- что! Вы помните анекдот рассказывали,  про волка и зайца?
-Ты что мне….. шутки шутишь  про волка и зайца! Мне там чуть не оторвало яйца!
-Вот! Вот! Значит,  вспомнили анекдот, как заяц перед логовом волка  протащил кабель в траве с напряжением, положил оголённые концы кабеля в траве под деревом, замаскировал и повесил плакат: Волчий череп, пронзённый молнией и надпись«Не подходить убьёт! Высокое напряжение! И подпись: ЗАЯЦ!» Волк посмеялся, поднял лапу на это дерево и стал мочиться: Ка-ак! Рвануло короткое замыкание и  оторвало волку мужские принадлежности. Он сидит,  лижет больное место  плачет и причитает:
Не послушался я зайца-
ОторвАло на фиг яйца!
Буду с Зайцем теперь дружен
Коль волчице я не нужен!
-Так ты к чему мне этот анекдот напоминаешь? -спрашивает начальник, — Ты хотел чтобы мне тоже оторвало?
-Если бы я хотел, то я бы подключил 220 вольт без трансформатора, а я только 36 вольт – для безопасности. И я же не ожидал, что именно вы пойдёте под «СЩ» в туалет.
-Ну, ладно! Больше не буду! Только ты не рассказывай никому, пожалуйста!
-Хорошо!- отвечаю я, — Только мне премию положено за рацпредложение! Я же полезное дело сделал?
-Да, уж… Как жене буду объясняться? Шибануло,  как 220!
-Ну, вы же знаете, что моча электропроводная, более чем вода!.. А жене скажете, как есть, что током ударило во время испытаний…
— Так что? Хрен отвёртка, что ли? – огрызается начальник со слезами на глазах.
-Но это не всё! Я никому не скажу об этом случае, если вы перестанете чаёк попивать, запивая спирт! Ведь это всему цеху известно!
-Ясно!.. буркнул начальник и пошёл в кабинет.
Меня постоянно проверяли по моей профессиональной работе, так как я был не освобождённым Секретарём партийной организации, в виду того, что партийная организация была маленькой — 56 человек коммунистов и 3-4 кандидата, а нужно было 150 членов партийной организации, чтобы быть освобождённым от конкретной профессиональной работы. Но на двести человек работающих в нашем цеху, это был хороший процент партийной прослойки. У нас на участке УСИП (Участке Сетей и Подстанций) нашего цеха работал хороший трезвый начальник и он мне предложил вариант облегчения для выполнения моих партийных обязанностей, а ещё и в личном плане, так как я ещё и поступил учиться на заочный факультет Саратовского Юридического института. У них на участке был режим работы — «железнодорожный график», то есть, день — с восьми утра до двадцати часов вечера. Завтра —  с двадцати часов, до восьми часов утра, потом этот день — отсыпной, а следующий день — выходной. Потом опять — с восьми утра до двадцати часов вечера и т. д. Он предложил мне перейти к нему на участок старшим дежурным, что давало мне значительное повышение в зарплате и больше времени для общественной работы. А ещё он знал, что я занимаюсь, в нерабочее время, разгрузкой вагонов —  по два три вагона в месяц. Я с удовольствием перешёл на УСиП, но начальник цеха ушёл у меня из-под надзора и стал ещё больше злоупотреблять алкоголем, так как раньше на электроремонтном участке мы территориально были рядом с ним, а на УсиП — в другом месте. Однажды была крупная авария на высоковольтных  кабелях в траншеях и начальник, как бы, осуществлял  личное руководство восстановительными работами на кабельных траншеях. Был сильный мороз и начальник соизволил выделить спирт для «сугрева изнутри» работающим на кабелях.  Себя он конечно тоже не обошёл и видимо употребил сверх меры. Его увезли на скорой помощи, а потом сообщили, что у него инсульт с парализацией левой стороны тела. Нам назначили нового начальника, (бывшего энергетиком паросилового цеха) не пьющего, не курящего, но он завёл себе секретаршу-любовницу и стал позволять раздавать премии по своему усмотрению, и даже — секретарше. Пришлось поставить его на место, но он сказал, что я  создал «показуху» в своём цехе., а в других цехах этого нет. Тебя хвалит партком и ты счастлив,  как ёёёёёё … -он не договорил, потому что не хотел оскорблять, но я его понял.
Я же был ещё и членом  редколлегии  заводской многотиражной газеты «Сталеканатчик», которая выходила регулярно по понедельникам. Редко она обходилась без моих критических стишков. Но темы давал мне редактор Иванов И.Н. Я обратился к нему с вопросом о том, как организовано соцсоревнование в  основных производственных цехах : СПЦ-1, СПЦ-2, СПЦ-3, СПЦ-4, СПЦ-5, СПЦ-6, КЦ-1 КЦ-2, ИФЦ, цеха Покрытий, Ширпотреба и  во  вспомогательных: Паросиловом, РМЦ, ЖДЦ, и пожаловался, что моё начинание обозвал новый начальник цеха «показухой»! Редактор подтвердил, что моё «начинание» с соцсоревнованием «по-ленински» не пошло дальше моего цеха. Я возмутился и поставил этот вопрос на парткоме. А члены парткома все начальники основных производственных цехов. Только один начальник цеха, который сейчас с нами «собутыльничает» поддержал меня, а остальные были против. На мой вопрос о конкретных мотивах возражений было нечленораздельное мычание о специфике их производства. Я сказал неосторожно, что они вешают Ордена Ленина своим любимчикам- дутым «маякам», которым создают особые условия. Эти мои слова вызвали взрыв эмоций и даже требовали мне вынести взыскание. Взыскание мне не вынесли, но предупредили о последствиях моего оскорбительного поведения в адрес членов парткома. Последствия не заставили себя долго ждать.

Предлагаем ознакомиться  Методические рекомендации по разработке инструкций по охране труда — Редакция от 13.05.2004 — Контур.Норматив

ООО или Особоопасный онанист!сексъюмор.

До перевода меня в Отдел Кадров завода. Мои должности: Электромонтёр пятого разряда с оплатой по шестому за обслуживание Заводоуправления и Медсанчасти. Секретарь партийной организации(не освобождённый от основной работы) Электроремонтного участка, Участка Сетей и Подстанций, Участка КИП и Автоматики, Электролаборатории испытаний и релейной защиты, Электролаборатории Электропривода, Участка АТС (всего 56 коммунистов на 200 чел. Работников), Член Редколлегии заводской многотиражки «Сталеканатчик» выходившей еженедельно, Народный заседатель Райнарсуда, Внештатный Инспектор ОБХСС(Отдела Борьбы с хищениями и спекуляцией), рабкор областных газет «Волгоградская правда» и «Молодой ленинец». Кроме того, я «подпольный» ночной грузчик на вагонах, о чём было известно даже директору завода и он однажды меня выручил в споре с одним начальником цеха в сумме оплаты за разгрузку вагона.

Когда я учился на последних курсах юридического института (1977-82 г.), мне предложили на моём  Сталепроволочно — канатном заводе г. Волгограда перейти работать с должности старшего дежурного электромонтёра  Участка Сетей и Подстанций,   в отдел кадров на должность старшего инженера с перспективой занять должность начальника отдела кадров, когда наш пожилой начальник  соберётся  уйти на пенсию. Тяжело было решиться, так как в зарплате я терял примерно половину и лишался права разгружать вагоны на заводе, поскольку на подработки  ИТР не имели права. Но надо же «расти» и я решился. Должность начальника Отдела кадров и Технической учёбы на нашем заводе, где тогда  работало  около 15 тысяч работников, вполне солидная. А мне было уже 35 лет…
Однажды наши дамы, работницы отдела кадров, среди лета,  вернувшись  с обеда, пожаловались мне, что, когда они проходят заводской сквер, то в кустах, какой-то мужчина, глядя на них ненормальными глазами, что-то делает руками  у себя ниже пояса. При чём, пожаловались только две, а третья возразила, что ничего подобного она не замечала, хотя ходит по той же дорожке. Две, которые жаловались, это Антонина Викторовна, женщина под сорок лет, но стройная, с классическими (даже чуть побольше) выдающимися формами и Оля, лет тридцати, маленького росточка, но при том, тоже  с выдающимися формами. А которая возразила – Галина Фёдоровна,  лет сорока, злая, худая, как доска, с дуринкой во взгляде. Она сказала:
-Нечего отклячивать свои задницы напоказ!
Антонина Викторовна ответила:
-У кого они есть, их и отклячивать не надо, а коль нету, так и не отклячишь!
А  я, не подумав, взял и ляпнул:
-Как сказал один армян: «Жёп сапсем нэту! Злой, как гадюк!»
Ольга захохотала и убежала к себе в Техучёбу,  а Антонина Викторовна, хихикнув, сказала:
-Так это по жизни! Злой, потому что худой, а худой, потому что злой!  — и тоже ушла в свой кабинет, а я остался с шипящей от злости Галиной Фёдоровной. Посмотрев  в окно на кусты, за которыми якобы скрывается злоумышленник, я позвонил на опорный пункт нашему участковому и спрашиваю:
-Валера! А как советская милиция относится к советским онанистам?
-Э-э-э… Очень даже положительно! – ответил он, — Полное самообслуживание и нам конкуренцию не составляют! Общественнополезный контингент, я бы сказал! Если конечно, этим они не беспокоят граждан.
-Так в том-то и дело, что беспокоит, стоит в кустах и что-то делает на виду у проходящих женщин, пугая их.
-Ну, так это же совсем другое дело! Не тебе, юристу, объяснять! И где это?
Я ему объяснил и он сказал:
-Сейчас я буду идти, как раз,  в райотдел, ну и сделаю крюк, загляну в ваш сквер.
После этого я немного отвлёкся с гражданами, зашедшими, что-то выяснить, а потом вспомнил и глянул в окно. Сразу я определил, что в кустах здОрово «штормит». Я сорвался с места, сказал Галине Фёдоровне:
-Я на минутку! – и  побежал в сторону кустов. Издали я видел, что там идёт борьба всерьёз.
Уже подбегая,  я услышал упрёк Валеры в свой адрес, при чём,  в нецензурной форме:
-Ну, что же ты Лёня…! Ты видишь какой… амбал оказался твой онанист!  Люди проходят, прошу помочь, а  они…. Маму их за ногу! Идут с усмешкой мимо  …!
Белая летняя фуражка валялась метрах в пяти, а  Валера, в белой летней гимнастёрке,  лежал на траве, держа одной рукой в захват подмышкой голову здоровенного мужика, а другой рукой, фиксируя его одну руку. Мужик, таская Валеру по траве, ползал на коленях, пытаясь освободиться и захватить голову Валеры другой рукой. Я подбежал, заломил ему  свободную руку и он,  заорав, остепенился. Валера застегнул ему «браслеты» на руки за спину.
Вставая с колен, этот здоровенный,  лет сорока, седоватый мужчина со спиной грузчика, попытался ударить Валеру головой в лицо, но Валера это почувствовал заранее и, отклонился  в сторону, но оставил свою ногу на его пути. Мужик споткнулся о ногу Валеры, но,  не имея  возможности смягчить удар своими руками, застёгнутыми назад, он упал лицом на бордюр тротуара и потерял сознание. Кровища хлынула из его носа, как с резанного поросёнка. Мы перепугались страшно! Валера попросил  меня сбегать  в санчасть, вызвать скорую помощь. (Надеюсь, читающие понимают, что в 1980-м году сотовых телефонов не было). Я помчался с бешенной скоростью. Мне сказали, что Скорая помощь стоит возле амбулатории, рядом, но  на территории  и выпускают её за территорию  по распоряжению Заведующей и объезжать нужно в ворота вторых проходных. Я кинулся к начальнику охраны:
-Человек истекает кровью! Откройте ворота первой проходной!
Он в открытую дверь сказал охраннику, стоящему у меня за спиной:
-Откройте!
Я выбежал на ступеньки и заорал шофёру Скорой помощи:
-Заводи, поехали!
Шофёр, маленький, пузатенький, красноморденький, как помидорчик, но с маленькими хитренькими  глазками ёжика, глянул на меня и пошёл с мокрой тряпкой, на другую сторону машины, скрывшись от меня. Я подбежал к машине, забежал за неё и,  рванув его за  куртку джинсового костюма, в каких  в то время ходили только на танцы, я  заорал:
-Ты что? Не слышал?
-А вы потише! Вы мне здесь не указ! Я на территории работаю! А на выезд мне  нужно распоряжение заведующей!
Меня взорвало до предела, потому что я знал этого воришку лет десять и даже сам однажды вынужденно купил у него  левый сэкономленный бензин.
-А если тебе надо левый бензин продать, ты тоже распоряжение будешь ждать? Я тебе обещаю, сволочь, что ты у меня сядешь лет на десять за хищение социалистической собственности! Быстро выезжай!
Он бросил тряпку и трусцой побежал за руль. Я сел в кабину за пассажира. Через полторы минуты мы были на месте, но…  Мужик лежал, приподняв голову,  с неё висели сгустки крови, а вокруг  него и Валеры стояла разъярённая толпа прохожих, готовых разорвать Валеру на месте:
-Фашисты! Гестаповцы! Вы что сделали с человеком?
-Спокойно! – заорал я  и в виду зычности моего голоса, все разом оглянулись на меня, — Задержан тот, кто покушался на ваших жён, детей! А вы здесь, как собачья свора! Опомнитесь! Не тому помогаете! Помогите погрузить этого борова! Морду он сам разбил о бордюр, потому что пытался бежать в наручниках, но споткнулся! Вот, видите? – показал я на край бордюра.  Люди стушевались ещё и потому что были там и знакомые лица, знавшие меня. Мужика погрузили в машину и отправили в санчасть. Я пошёл на рабочее место.
Галина Фёдоровна меня встретила змеиным взглядом и зашипела:
-Я вынуждена была сообщить начальнику отдела кадров, что вы отсутствовали на рабочем месте полчаса.
-Очень приятно! – сказал я, — Я пойду сам доложу о своей отлучке.
Я зашёл к начальнику ОК, Николаю Ивановичу, но он сразу с порога на меня в полголоса возмущённо спустил «полкана»:
-Ты что не можешь удобную причину придумать для отлучки, чтобы эта стерва не ходила не жаловалась? Она же и на  меня жалуется!
Я объяснил Николаю Ивановичу суть происшедшего, но открылась дверь и заглянувшая Галина Фёдоровна с глубоким недовольством позвала меня к телефону. Я зашёл в наш общий с нею кабинет приёма граждан и взял со стола трубку. Звонил Валера из  нашей санчасти и просил прислать к нему  обратившихся за помощью женщин, чтобы взять с них заявление и объяснительные,  как с потерпевших, пока задержанному оказывают помощь в амбулатории .
-Понял! Сейчас! – ответил я и пошёл в кабинет к Антонине Викторовне, как к самой ближней, потому что Оля была  в Отделе Техучёбы на территории  завода.
— Антонина Викторовна, ну пойдёмте, напишете заявление на особоопасного  онаниста! –улыбаясь сказал я.
-Ты что? Леонид Васильевич? Ты в своём уме? Я ничего писать не собираюсь и вообще я ничего не видела! Ты что? Ещё не хватало, чтобы я по милициям, да по судам ходила! Прекратите эту ерунду и забудьте!
-Как это забудьте? Вы-то в своём уме? Мы его задержали, нечаянно  при задержании причинили ему телесные повреждения! Так он же без ваших показаний станет потерпевшим, а мы с участковым станем обвиняемыми! Ведь могло кончиться тем, что кто-то серьёзно мог от этого «озабоченного»  пострадать! Может быть женщины! Может быть дети!
— Не пострадали? Вот  и хорошо! Отпустите его и он больше не будет так делать!
-А вы больше не будете попу отклячивать или будете  её дома оставлять?
-Никуда я не пойду! Можете обижаться на меня! Всё! Разговор окончен!
Я вышел из её кабинета как оплёванный. Надо было позвонить Ольге в  Техучёбу. Неужели и она откажется писать заявление? Из моего кабинета звонить нельзя! Там эта змея будет слушать – Галина Фёдоровна. Я зашёл к шефу.
-Николай Иванович, можно от вас позвонить Ольге в Техучёбу? Надо идти писать заявление на  этого онаниста. Антонина Викторовна отказывается. Если и Ольга откажется, то мы с участковым «приплыли» под статью. Онанист будет потерпевшим, а мы обвиняемыми.
— А как ты хотел? – сказал, ухмыляясь,  Николай Иванович, — Убей медведя, но шкуру не испорть! Люди не умеют быть благодарными! Это заруби себе на носу!
-Да мне не нужна благодарность! Я обратился к участковому и сам его подставил! Мало того, что он белую парадную гимнастёрку изуродовал, так ещё и под статью может влететь! Его чуть прохожие не избили, пока я приехал на Скорой помощи! Я то —  чёрт с ним! Условно получу с учётом отсутствия судимости и характеристик!
— Ты думаешь, что останешься в отделе кадров, если получишь судимость?  Напрасно надеешься!
-Николай Иванович! Да мне тут разве мёдом намазано? Я половину зарплаты потерял и подработку на вагонах! И Галину Фёдоровну ещё должен терпеть!
-Ну, насчёт вагонов, ты мне не «звезди», как разгружал ты их, так и разгружаешь, у меня разведка работает. А  насчёт Галины Фёдоровны, ты запомни! Ещё и не таких встретишь! И на всех надо набраться терпения, если собираешься быть руководителем. Звони Ольге! –кивнул шеф на телефон.
-Нет! Нет! Нет! Леонид Васильевич! Ничего писать я не буду! И ходить по той аллейке я больше не буду! – сказала мне в ответ Ольга.
-Ну, ничего! Он тебя на другой аллейке найдёт! – сказал со злостью я, — Или мешок с дырками одевай, чтобы  твою фигуру не было видно! Надо жить так, чтобы эти гады прятались от нас, а не мы от них! – сказал я и положил трубку.
-Можно я пойду в санчасть, расскажу участковому обстановку? – спросил я шефа.
-Сходи! Сходи! – вздохнув,  сказал он.
Я отозвал Валеру от открытой двери перевязочной, где стонал  задержанный и рассказал об отказе дам.
-Ты охренел, что ли? Лёня? Он же говорит, что мы его избили! Он говорит, что шёл на работу. Он инженер железнодорожник, вот удостоверение. Мы с тобой пойдём под фанфары! Группой лиц! Уговаривай, как хочешь своих кошёлок!
-В том то и дело, что они не кошёлки! Мужья у них начальники большие, поэтому они и ведут себя так, потому что сплетен боятся.
-Тем более – кошёлки дырявые! – сказал Валера.
Мимо нас неожиданно прошёл Николай Иванович, приостановился перед   дверью перевязочной, внимательно посмотрел на стонущего мужика, прошёл до регистратуры и ни слова не говоря ушёл назад.
Я спросил у Валеры:
-Ты никого не знаешь из тех прохожих, кто орал на тебя в сквере?
-Нет! Я же тут недавно работаю! А ты?
-Да лицо одного мужика вроде знакомое, но где видел — не помню!
-Вспоминай! А то дело кислым пахнет! Работу потеряем и судимость заработаем! Думай или уговаривай своих  баб. Мне думать не о чем! Завтра пойду на ковёр, если ты ничего не придумаешь! Пробьём его  прошлое, но не похоже, чтобы он был судим. По психике тоже проверим, но вряд ли псих будет работать на железной дороге. Пусть пока посидит в обезъяннике. Есть у меня одна мыслишка! Может, прокатит… Зайди ко мне вечером.
Перед концом рабочего дня зашла к нам в кабинет Антонина Викторовна и с милой улыбочкой, извиняясь стала оправдываться передо мной за то, что она не может пойти в милицию и написать заявление и потом она же не видела, били мы его или нет. Галина Фёдоровна со змеиной улыбкой заявила:
-А вот я видела! Леонид Васильевич выскочил из кабинета со словами: Я его убью! И помчался во всю прыть! Я подтвержу это где угодно!
У меня кровь отлила от головы и земля зашаталась под ногами. Превратившись в железобетонного, я ей сказал:
-Садитесь и напишите  это! А то передумаете, вдруг! Расписаться не забудьте.
-А вы не командуйте! Я напишу там, где надо будет!
-И вот там же вы за свою подлость отвечать будете!- сказал я.
После этой идиотской сцены я весь озабоченный, зашёл в кабинет шефа. Он вопросительно и с выжиданием смотрел на меня. Я сказал с тяжёлым вздохом:
-Следующий раз подумаешь, прежде чем заступаться за кого-то. Галина Фёдоровна собирается идти свидетелем о том, что мы избили онаниста.
-Не волнуйся! Это она от злости! Никуда она не пойдёт, когда мозгами раскинет. Но всё равно ваше положение, как в картине Репина: «Приплыли!» Надо делать выводы и думать,  как выходить из этого хренового положения.
Я вздохнул и горестно сказал:
— Я однажды в молодости задержал карманника, рискуя остаться без глаз, потому что у него лезвие между пальцев было. Потерпевшая вырвала у меня из руки кошелёк, села в троллейбус и  уехала, а я остался один на один с карманником.
-Ну,  и как? – с интересом и ухмылкой спросил шеф.
-Посмеялся он надо мной, а узнав, что у меня в этот день исполнилось 18 лет, то  предложил «обмыть» совершеннолетие за его счёт.
-Ну, и как? – переспросил с нарастающим интересом шеф.
— Обмыли… и он меня сдал на хранение кондукторше автобуса. У неё дома  я и проснулся.
-Ну, и как? После карманника, наверное, многого недосчитался? Должен же он был тебя наказать за то,  что сорвалась добыча  по твоей вине! —  начиная грустно хихикать,  спросил шеф.
-Да, нет! Деньги были на месте. Трусов не оказалось, когда вернулся в общагу. Но, конечно, карманник тут не причём. Убегать пришлось от кондукторши  в аварийном порядке. Пьяный муж пришёл и  в потёмках третьим лёг  к нам на диван. Когда он уснул, она меня, также  в потёмках, быстро одела и вытолкнула за дверь.
-Вещьдок остался? – хохотал шеф, — Ну, ладно! Хорошо смеяться, но чтобы не пришлось вам плакать с участковым… Позвони мне через часик. Я вас в, крайнем случае,  выручу, но с вас, мерзавцы, литр коньяка!
— Это с  меня! Николай Иванович! Ведь я его подставил! Гарантирую! А что вы думаете сделать?
-Потом! Я сказал: в крайнем случае! Если поймёте, что вы окончательно «приплыли»! Понял?
-Понял! – сказал я и помчался к участковому Валерке.
Я зашёл в допросную, когда Валерка, уже упарившись, совал в нос онанисту две бумажки и требовал:
-Садись! Пиши признание, иначе больше получишь! Видишь поерпевшие от тебя женщины написали заявления! Ещё я напишу за сопротивление милиции! Или, может быть,  хочешь написать заявление, что тебя ни за что избили? Пиши! Ещё одна статья будет! За ложный донос!
Мужик мычал нечленораздельное и говорил, что он ни в чём не виноват и что у него голова болит и что ему нужен адвокат. Мы переглянулись с Валеркой и во взглядах у нас была полная беспомощность. Я подошёл к нему и шёпотом спросил:
-Где ты взял заявления?
-Жену в обед заставил написать! Одно правой, другое левой рукой! – ответил разочарованно Валерка.
Ещё в начале нашего разговора   зашёл в кабинет полковник Гетманцев. Молча посмотрев на нас и на онаниста, он сказал Валерке:
-Иди ищи пару статистов, примерно похожих на него и будем проводить опознание.
Мы с Валеркой удивлённо посмотрели на него, потом друг на друга. Мужик испуганно посмотрел на нас на всех по очереди.
-Слушаюсь! – сказал Валерка и торопливо убежал из комнаты.
-Ты посиди здесь с ним! – сказал полковник мне, — Потому что его нельзя в обезъянник. Может быть оттуда статистов будем брать для подсадки  на опознание.
-Хорошо! – ответил я, пребывая в полном смятении чувств и сомнений.
Валера быстро привёл статистов и даже со стульями в руках. Предложили  онанисту выбрать самому себе место. Он сел последним от входа. Все трое соответствовали возрасту и сложению, но  у онаниста переносица и лоб были заклеены пластырем.
В открывшуюся дверь заглянул полковник Гетманцев, спросил:
-Готовы? – Валера подтвердил готовность кивком и  полковник отойдя в сторону сказал:
-Заходите, смотрите, нет ли среди троих, знакомых вам личностей?
В комнату,  зашёл мой шеф – Николай Иванович, и занял своей богатырской массой всё пространство в комнате.
— А ты чего спрятался? Думаешь,  я тебя не узнаю, если ты рожу свою заклеил?- спросил  он  у последнего из троих и быстро подойдя к нему, схватил его мощной рукой за шею, приподняв, треснул  затылком  о стену, и переспросил – Что?  Не помнишь меня, как я проходил, а ты стоял в кустах. Я понял чего ты стоишь, когда оглянулся, а девки шли! Они завизжали и побежали, но я не мог возвращаться! Торопился! Садись и пиши, гад! Пиши, что ты больше не будешь! И сейчас пойдёшь домой! А если нет, я тебя выложу как поросёнка и через пять минут верну тебе твои семена в целлофане!- при этом шеф,  так же грубо за шею, швырнул его к столу, а Валера уступил ему своё место, подвинув листок бумаги.
Онанист робко присел на стул, взял ручку и стал писать. Николай Иванович подошёл и, стоя сзади него, через плечо  читал написанное…
-Так! Да! Пиши: Не буду пугать женщин сексуальными движениями! –продолжил шеф и продолжил писать онанист.
-Так! И упал я сам и при попытке убежать! – продолжал Николай Иванович.
-Не убегал я… — запротестовал онанист.
-Правильно! Тогда ты напишешь сейчас правду! Упал при попытке напасть на милиционера при исполнении  служебного долга! Если ты это не напишешь, то я напишу! Как ты думаешь? Мне поверят в суде?
— Да.Да! Я упал… хотел убежать…
-Пиши!- хлопнул его Николай Иванович по спине и тот дико вздрогнул.
-Во! Как ты довёл себя извращённым сексом! – сказал с сочувствием шеф, — Бабы нету, что ли?
-Нету… — отрицательно мотнул головой онанист.
-Да ты такой мощный мужик! Ведь  с тобой за бутылку любая кошёлка пойдёт! Или тебе такие не нравятся?
Мужик, не поднимая головы,  отрицательно мотнул головой.
— Так ты разборчивый? Ну, это не плохо! Но ты лучше сеанс проводи, наблюдая в окно!  А, то сядешь за такую ерунду! Ну, что? Отпустите его? Он же обещает, что не будет больше!
-Отпустим, Николай Иванович! – сказал Гетманцев, — Спасибо вам!
— Так! Меня с Леонидом отвезите туда, где взяли! На работу!- сказал шеф.
-Немедленно! Николай Иванович! – сказал Гетманцев и мы с ним   помчались на работу на ментовской машине под сиреной, но через гастроном.  Я хотел просто отдать Николаю Ивановичу литр коньяка и всё, но он сказал, хитро щурясь :
-Легко ты хочешь от меня отделаться! Я тебе должен  выдать сейчас «звездюлей» от души. Одну бутылку сейчас мы с тобой приговорим к серьёзному разговору, а другую я завтра с Гетманцевым выпью. Это же он организовал опознание онаниста по моей просьбе. Я же специально тогда за тобой  в санчасть зашёл и посмотрел на него в перевязочной. Я чувствовал, что вы с этими нашими засранками вляпаетесь. Так и вышло!
Налили, стукнулись стопками и я сказал:
-Спасибо, Николай Иванович, что выручили!
-Да? – переспросил шеф, — Это я себя выручил! Но выводы ты должен сделать! Щас скажу!
Выпили, закусили, ещё налили, выпили, закусили  и шеф сказал:
-А теперь передохнём и поговорим! – он вздохнул и чуть-чуть задумался, как-бы прикидывая с чего начать, и продолжил,- Вот скажи, как ты думаешь, с какого такого «ляду» тебе, электрику, наше высшее руководство  предложило  перейти  на ИТР-овскую должность, да ещё и с перспективой на начальника ОК такого мощного предприятия города… да и не только города? Думаешь за твои партийные подвиги, что твоя парторганизация везде и всегда первая?
Я сделал мимикой лица, как бы знак согласия, но с неуверенностью, мол, — возможно!
-Как бы не так,  Васильич! Наши руководители не умеют быть благодарными за общественную самоотверженность. Они только делают вид, а на самом деле у них только своё болит! Вот за что к тебе такое неравнодушие! – он нагнулся, выдвинул самый нижний ящик своего стола и вынул пачку  наших многотиражных заводских газет, -Вот я собрал твои стишки! Просто ты их достал своими критическими стишками и они решили тебя купить, потому что запретить они тебе не могут! Ведь эту газету читают на родственных предприятиях по всему Союзу и в Министерстве Чёрной Металлургии! А ты с них штаны принародно снимаешь! Вот и  решили они сделать тебя своим,  в надежде, что ты образумишься и хвост свой так пушить не будешь! И стоит тебе об этом подумать и сделать выводы! Ведь ты что сегодня сделал? Ты мне лично чуть в компот не насрал! За кого ты заступился? Будешь тонуть, они только посмеются! Им своя репутация дороже твоей! Если бы ты попал под уголовную статью, то мне пришлось бы с тобой распрощаться, а мне бы дали  какого-нибудь  «блатного» своего тупорылого  раздолбая и мне бы пришлось его готовить  заново на своё место, хотя ты уже готовый, у тебя большой опыт работы с людьми и люди тебя понимают,  но дурь у тебя казачья играет! Остепенись! У тебя семья, двое детей! Ласковый телёнок две сиськи сосёт!
-Важно чтобы вместо сиськи другой предмет в рот не попал! – с дуру ляпнул я.
-Это ты меня оскорбляешь, а напрасно! Я тебе добро говорю! Плетью  шашку не одолеешь, казак!
-Кто владеет плетью, может обезоружить вооружённого и шашкой и другим оружием! – ответил я.
-Это олуха какого-нибудь! Можно! А там… — он указал пальцем вверх, — Там сидят прожжённые сволочи! Туда выбиваются только те, кто соглашается по-волчьи выть!
-И вы воете? – спросил я.
-А как же? Подвываю порой, хоть в душе и не согласен! У меня знаешь какой хвост? Целый цыганский табор! А своих  «цыганят» надо поддержать! Такая наша с тобой задача! И ты меня не подведи! Понял? Наливай по последней и по коням! Цыганята ждут и тебя и меня!Дедушка — дай! Папа — дай!
На другой день мне позвонил участковый Валера: «Ну спасибо тебе! Не знаю как и благодарить тебя! Приклеили мне кличку в райотделе «ООО.Особоопасный Онанист» — весь отдел укатывается от хохота!
Мне тоже морально обошлось это предательство коллег большим душевным изломом. Но могло бы быть хуже, если бы не выручил шеф,преследуя личные цели:
ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ПУБЛИКАЦИИ:http://stihi.ru/2021/07/18/3099

Предлагаем ознакомиться  Работодатели не жалуют матерей и беременных женщин – Новости – Научно-образовательный портал IQ – Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Заяц, Свинья и Общественное мнение!
СБОРНИК «БАСНИ!» рец.3

(Из личных страданий)

Бежал зайчишка лесом напрямик,
Но впереди услышал шум и крик.
Хотел уж было в сторону метнуться,
Но крик его заставил обернуться.

Был крик о помощи — гусей кричала стая
Свинье помочь Косого призывая:
«Смотри, Косой, она ж в болоте тонет!
Пускает пузыри и жалобно так стонет!!

Спаси, Косой! Уже ль пройдёшь ты мимо?
Смотреть на это же без слёз невыносимо!
Раскинув крылья гуси гоготали
И всё плотнее Зайца обступали.

И вот Косой решился наконец:
«Я трусоват, но всё же не подлец!
За хвост он ухватил свинью Хавронью
И потащил, дыша болотной вонью!

Когда до берега уже чуть-чуть осталось,
Свинья почти на суше оказалась,
Она сердито шевельнула задом
И плюхнулся Косой с свиньёю рядом…

Из грязи выбрался насилу он.И что ж?
Теперь уж не на Зайца он похож,
А на какого-то неведомого зверя…
И слышит он, ушам своим не веря:

«О чём ты думал? С кем же ты связался?
Свинью из грязи вытащить собрался!»
Косой остолбенел от удивленья:
«Да те ли гуси? Те же без сомненья!»

Стоит зайчишка, грязь с ушей стекает…
Представить можно ли глупее положенье?
В нём оказаться может тот, кто принимает
Гусиный гогот за общественное мненье!

Л.КРУПАТИН
ПОСТСКРИПТУМ:
Не внял я доводам своего шефа! Царство ему небесное и Светлая Память! Но не смог я лечь на татами перед негодяями. Когда шеф собрался уходить на пенсию, я уже был заместителем начальника  Отдела Кадров, но к нам прислали на должность Начальника Отдела кадров партийного пенсионера с техническим образованием, который был в большом основном цеху освобождённым Секретарём парторганизации на ставке Райкома. А меня обязали его учить.  Это произошло после одного крупного разговора в Парткоме завода, где я выступил и сказал, что  система подведения итогов соцсоревнования по баллам, которую я  разработал и внедрил в своей партийной организации и за которую меня публично похвалили, нигде по заводу не внедряется, потому что руководителям цехов, парторгам и профоргам легче в мутной воде рыбку ловить, то есть подводить итоги соцсоревнования не по-ленински: Наглядность, Гласность, Сравнимость, Возможность повторения передового опыта, а  по своему усмотрению и  так же  распределять премию не по справедливости, а кто к «душе» ближе. Меня вызвали после этого отдельно и сказали, что такие вопросы надо в узком кругу решать, а не публично. А я сказал: Вот они и решают в узком кругу – ты мне, я тебе! Так вы, руководители,  у них будете учиться, или это они у вас учатся?
-Жаль, что мы друг друга  не поняли! – сказал секретарь парткома.
-А я не жалею! – сказал я, — Поскольку мы на разных языках разговариваем и я не выучу ваш язык, а вам нет необходимости учить мой. Я много раз спасал партийное лицо завода  в вышестоящих инстанциях города и области. А, видно, напрасно это делал, потому что вы меня держали как ширму, а сами меня не поддерживали. Ваше партийное сознание дало трещину!  Я понимаю последствия и к ним готов.
После этого разговора я  написал басню: «Мудрая свинья!», опубликовал её в многотиражке и ушёл в адвокаты, где и работал  вполне независимо много лет. Конечно,  опубликовал эту басню не я, а наш редактор, набравшись мужества и получив за это выговор по партийной линии.  С заводом расставаться было очень тяжело. Я ему отдал одиннадцать лет и уже считал его «своим родным»  по нашим  «совковым» меркам.
МУДРАЯ СВИНЬЯ!
Свинья Косого мудро поучала:
В тебе, Косой, степенства очень мало-
Всю жизнь бегом, в галоп, как молодой,
А глянь на шкуру-то, ведь ты уже седой!

Такая должность у тебя и положенье!
А к ним бы вес, авторитет, да уваженье!
Железо в голосе, осанка, взгляд надменен-
Такой начальник уважаем, виден, ценен!

А ты готов помочь всем впопыхах,
Но с высшими, я слышу, не владах…
Совет принял бы мой, то было б ой-ёй-ёй!
Ты б через годик стал отменною свиньёй!
С уважением Л. Крупатин.
Л.КРУПАТИН, ВОЛГОГРАД 1981 г.
И пришлось мне на общественных началах возглавить экологическое движение в нашем умопомрачительно экологически опасном районе, с митингами и демонстрациями, которое было поддержано городом со свержением Обкома КПСС. Я был членом Временного Правительства Волгоградской области до избрания нового Совета Народных Депутатов, который потом разогнал Ельцин. За то,  что я поверил в Перестройку я поимел: кастетом в лицо, сожжённую дачу, уволенную с перспективной работы жену и во время ГКЧП моя семья была в списке на ЛИКВИДАЦИЮ под номером «1».
Л.КРУПАТИН, МОСКВА, февраль 2021 г.
И всё-таки вернёмся к табуретке в гараже с недопитой бутылкой…  К тому, что меня пригласил к «столу»  Александр Михайлович начальник  цеха, секретарь парткома отнёсся открыто по-хамски:
-Ты чего его приглашаешь? Предателя, перебежчика! – упрекнул он хозяина гаража.
Я было приостановился на полпути к табуретке, но Александр Михайлович тоже грубо ему возразил:
-Это не твой гараж, а мой! Я его приглашаю, потому что его уважаю. И больше уважаю чем тебя! А хотя тебя не за что уважать! Это я так – по старой памяти! Садись, Леонид! Не обращай внимания…- сказал Александр Михайлович, разливая полбутылки на три стопки.
-Вообще-то мне тоже не всё равно с кем застольничать. – сказал я, —  То,  что было сказано в мой адрес, в полной мере относится к секретарю парткома, который действительно оказался предателем линии партии. А может быть он коммунистом и не был, а подстраивался.
-Скорей всего ты, Леонид, прав. Мы ведь на этот канатный завод, когда он построился,  приехали все с орловского канатного завода и сами распределяли руководство цехами, зная, кто и на что способен. Пуск завода это очень трудоёмкое мероприятие. А этому, — он кивнул на секретаря парткома, — мы поручили, как самому заурядному… доверили пропаганду, но предупредили его, чтобы он не зазнавался.
Секретарь партком при этом выпил свою стопку и заругался матом:
— Ты кому это рассказываешь? Он ушёл с завода на лёгкие хлеба! Народ обирает! Защитник! И ещё банду зелёных в районе возмущает! Он допрыгается до нар тюремных! Защитник природы!
— Ты, Коля, всегда был недалёкого ума, а к старости совсем свихнулся! Леонид детей твоих спасает и внуков! А ты гавкаешь на него! Если он тебе в морду за эти слова не даст, то это сделаю я! – сказал Александр Михайлович.
Мне очень хотелось уйти, но Александр Михайлович протянул ко мне руку со стопкой, чтобы стукнуться и мы, стукнувшись выпили.
-Как работается настоящему коммунисту в юриспруденции? Тяжко? – спросил у меня Александр Михайлович, не закусывая.
— Да вот примерно, как сейчас! Хочется оппоненту в морду дать, а приходится нервы держать и вкладывать силу в слова и доказательства! С моей казачьей натурой действительно тяжко! И в экологии такая же ситуация! Приходится ещё и дураков убеждать, чтобы дров не наломали. А есть, которые умышленно обостряют обстановку, чтобы загубить движение в самом начале, не доведя до конкретного результата! Меня даже подговаривают на противозаконные действия, но я чувствую, откуда ветер дует.
— А ты законно всё делаешь? Ты зачем возбуждаешь возмущение жителей? Ты должен гасить, если ты коммунист! – заорал секретарь парткома.
— Именно я подготовил документы и зарегистрировал стихийное возмущение в юридические рамки! — ответил я  ему.
-Коля! Иди домой! – сказал Александр Михайлович, — Дай поговорить с человеком! С тобой я по трезвому поговорю, может лучше поймёшь! А сейчас иди, а то у меня нервы на пределе!
Зашипев как змея слова матерщины, секретарь парткома встал и ушёл. Александр Михайлович пошёл в гараж и вернулся с банкой овощной икры широким лещём, килограмма на полтора. Из подмышки он вынул непочатую бутылку «Столичной» водки, стал резать леща. На газету потёк жир.
-Леонид! Можно из первых уст услышать, какое говно нам наша партия готовит?- спросил Александр Михайлович, разделывая леща.
Тяжко вздохнув, я сказал:
-Даже не знаю с чего начать. Настолько много проблем и нас обложили ими как волков флажками. Все проблемы горящие и угрожающие. Народ ведь не зря взбунтовался. Началось всё у нас с бегства людей от бронхиальной астмы. Особенно страдают  дети. Наш Светлоярский завод БВК находится от нас в пятнадцати километрах и выбросы дрожжевых грибков в атмосферу они снизить никакими  фильтрами не смогут, а завод находится в розе ветров на наш Красноармейский и соседний Кировский районы. У моих сыновей и так букеты диагнозов. Не хватало ещё и астму им добавить! При чём родились совершенно здоровыми  от совершенно здоровых родителей и через несколько лет уже начинаем кормить их таблетками. Ведь у нас чуть южнее в той же самой розе ветров Астраханских суховеев находятся отстойники  пруды испарители всех  наших опасных производств. Мало того, что сами производства химические и нефте-химические газуют, отравляя наши организмы, так ещё и испареия их отстойников раздражают наши организмы. А дрожжевые грибки производства белково-витаминных концентратов засевают опасно подготовленную в наших организмах почву. При наших летних температурах до пятидесяти градусов в тени! Это же убийство! А наш химкомбинат «Каустик» производит каустическую соду ртутным способом! Наша санэпидстанция находит частицы ртути даже на полу в столовых общепита. Понимаете чем дышат наши дети? А наш нефтеперерабатывающий завод, а завод Сажевый (техуглерода), а Керамический  завод, а Шпалопропиточный  завод травит нас креозотом. Так ведь и это ещё не всё! Наш химкомбинат «Каустик» строит новое производство сельскохозяйственного пестицида «Базудин» нервно-паралитического действия. У этого производства по проекту, в виду его особой опасности, предусмотрена очистка отходов по сорока четырём параметрам, а наши «горе-рационализаторы» хотят сэкономить на очистке и предлагают очищать отходы только по четырём параметрам, а остальные отходы они хотят сбрасывать в наши подземные горизонты, освободившиеся от рассолов «бишофита». Это мне рассказали под очень большим секретом и я не скажу где.
— Леонид! Ты рассказываешь такие ужасы, что у меня руки задрожали и я не смогу налить водку в стопки. Я принесу стаканы! Честное слово мне страшно! Это как будто диверсия какая-то!
-Так диверсантом пытаются представить меня и мною уже вплотную занимается КГБ. Меня вызвали и задают вопрос: У вас есть родственники за границей? Я говорю, что нет у меня родственников за границей и меня даже отпускали в капстрану по турпутёвке. Так вот, говорят мне, вы нас обманули. Оказывается у вас бабушка живёт в Канаде – тётя моей мамы. Я сначала опешил, а потом я нашёлся и говорю: Это вы нас обманули, так как мы после войны разыскивали бабушку, потерявшуюся в Польше после окончания войны. А вы не нашли её и Красный Крест на отказал! Так кто же лжец? Ну, ладно! Не горячитесь! Мы знаем, что ваша бабушка войну прошла медсестрой и спасла много жизней нашим солдатам, а потом вышла замуж за поляка и эмигрировала в Канаду. Мы выяснили, что она положительный человек.
-Так вы эту работу проделали не ради меня, а ради того, чтобы доказать, что я вредитель, коль протестую против опасных производств. Спасибо вам благодетели! Так платит нам ЦРУ «зелёными» или как? Как здоровье у ваших детей? Лучше, чем у моих?
-Успокойтесь, Леонид Васильевич! Мы даже вам адрес вашей бабушки дадим. Душой мы с вами, но партия наш рулевой!- вот такие разговоры у нас были недавно. – Кстати они мне подсказали, что нам надо Рекламный проспект производства БВК прочитать лично, а не со слов директора завода. Особенно обратить внимание на предпоследний его абзац, где указано, что белково-витаминными концентратами нужно вскармливать животных, не идущих в пищу человеку. То есть, песцов, соболей и прочих… А по поводу производства «Базудина» мне даже такое рассказали, что известно только нашей контрразведке. Оказывается прежде чем продать производство «Базудина» этот вопрос обсуждался в Совете КОКОМ – это торговый жандарм НАТО. Решался вопрос, а не  будут ли русские производить боевой диазинон, так как «Базудин» это фактически пятидесятипроцентный диазинон, применяемый в бинарных снарядах. Военные их успокоили, заявив, что у русских давно есть на вооружении диазинон, а учёные НАТО ещё заявили, что русские при их пестицидном невежестве за пять лет отравят «Базудином» всю свою природу, так как от безграмотного применения «базудина»  в земле на глубину 50 сантиметров погибает всё живое. Поэтому было решено продать нам это производство! Они ведь не соображают, что зло возвращается как бумеранг. Эти подземные горизонты, куда хотят закачивать отходы производства «базудина», они может быть завтра,  а может быть спустя годы соединятся с водами Дона и Волги и Европе тоже от этого мало не покажется!
— Леонид! Так у нас враги что ли сидят в руководстве?
-Система абсурдная! По отношению к вышестоящим можно только лизать ниже копчика и не возражать, иначе вылетишь из «номенклатуры» и оставишь своих детей голодными. Меня лично спасла адвокатура! Хотя я и электриком прожил бы не плохо, если бы ушёл из Отдела кадров..
-Напрасно ты так думаешь! Завод задыхается и тысячи людей пойдут на улицу… А наш партком ты только что видел лично…
-Значит,  надо ликвидировать эту власть!
-Под статью пойдёшь за такие призывы к свержению!
-Будем действовать в рамках закона! Мой отец защищал Сталинград, а эти гады собственноручно хотят столкнуть Волгоград в Волгу! Это настолько очевидно, что от этого они не отопрутся!
-Как это столкнуть город в Волгу?  —  опешил Александр Михайлович.
-Про канал Волго-Дон-2 слышали?
-Ну, что-то было в прессе по поводу орошения. Ну, так это же надо! Жрать-то нечего.
-Ну, да! И «базудин» прикрывают благими целями и БВК и ещё новую Ростовскую атомную станцию, которая находится от нас с вами в 180 километрах, а от Ростова-на-Дону в 250 километрах и воду мы по Волгодонскому судоходному каналу получаем из Дона и Цимлянского водохранилища, которое фактически будет прудом-охладителем Ростовской АЭС.А эта АЭС построена с грубейшими нарушениями технологии изыскания и строительства, на плывунах, на подтопляемой территории, на глубинном материковом разломе, что увеличивает сейсмоопасность в два раза от расчётной. Расчётная сейсмостойкость пять баллов, а в натуре получим 10 баллов.Под пруд охладитель отгородили 18 квадратных километров нерестового мелководья, а плотину пруда охладителя сделали не из бетона, а из строительного мусора.То есть всё Цимлянское море — пруд охладитель. И канал Волго-Дон-2 нужен, якобы, для пополнения уровня Цимлянского водохранилища. Мол, по каналу Волгодонскому получаете воду в Волгу, а по каналу Волго-Дон-2 надо её вернуть. Так вот канал этот пройдя западнее Волгограда усилит и без того аварийную оползневую деятельность в городских фундаментах и город сползёт в Волгу, так как он над нею стоит на высоте 70 метров. Это не мои дилетантские выводы, а наших волгоградских учёных геофизиков. А то какой экран сделан в русле этого канала, я сам лично убедился и поведу туда группу телевизионщиков  с программы «Взгляд» это будет  неопровержимое обвинение. Кроме того,  из Волги нельзя брать ни капли воды! Волгу тоже надо спасать!
-Мне страшно, Леонид! – прошептал Алесандр Михайлович.
— И мне страшно! Так бежать или бой принять?
-Помоги тебе, Господи, настоящему коммунисту! Я приду в ваш клуб «Экология» и приведу с собой кое кого.

На этом наш разговор не закончился. Я рассказал этому начальнику цеха о встрече с дедом казаком в «общаге» на Волгоградском Тракторном заводе, про призывные заголовки газет и воображаемую «порнуху», о том, что дед мне рассказал про феодализм в республиках Советского Союза, о чём молчат газеты и другие СМИ и то, что я убедился сам, что дед казак говорил правду и феодализм пришёл в руководство нашей партии, что обеспечила дурацкая, подлая система подчинения снизу вверх, без права осуждения вышестоящих!
Ещё я рассказал своему визави один знаменательный случай в моей жизни.(Прошу смотреть мой роман «Ночной бильярд!»Памяти СССР http://stihi.ru/2021/12/27/9692)Когда я пятнадцатилетним  в 1962 году попал в ПТУ Энергетиков Волгограда после смерти моего отца, с нами учился (скорее числился) один великовозрастный учащийся, который редко бывал на занятиях и даже за ним сохранялось место в общежитии, в особой «блатной» комнате, куда меня лично переселили в виду исключительных обстоятельств. Ночевал он тоже не часто и рассказывал нам о своих сексуальных приключениях.Каким-то неизвестным нам образом, он сдавал зачёты и экзамены, но никогда не работал с нами на практике, хотя мы два месяца в году учились теоретически и два месяца работали (в основном на стройке и монтаже).Получил он по окончании повышенный (не известно за какие заслуги)четвёртый разряд. Был он приезжим из одного района нашей области и говорил, что он давно работает на хорошей должности, но ему нужны только «корочки».Спустя шесть лет я с ним встретился в том самом районном городе и он откровенно рассказал, что в той электрической организации он только числится и иногда заходит туда, чтобы получить зарплату, а основное место его деятельности — этот ночной клуб с проститутками для высокопоставленных. Он мне предлагал сотрудничество, обещая безбедное существование, а не переводить драгоценные годы жизни на приобретение образования.Техникум он мне обещал «помочь закончить без отрыва от главного производства» который он уже «закончил» после нашего ПТУ.Всё это ему обеспечивал его дядя, возглавлявший партийную организацию района. Я видел этого дядю и видел, как его обслуживают. Это был настоящий феодал, ничем не отличающийся от партийных феодалов в наших республиках, которых мне лично тоже увидеть довелось, как адвокату по делам в Азербайджане.И эти феодалы пронизали все структуры России и Советского Союза.И вот , не дай Бог, совершится нападение на Советский Союз, есть ли надежда на это руководство в тяжёлые минуты? Нет! Это предатели, живущие за счёт народа, отгородившиеся от него бюрократическим забором!Задача у них одна: жрать и кормить вышестоящего! А он занят тем же, и поднявшись повыше, тебя он не забудет, как надёжного кормильца!
-Ну, вот! Один из таких феодалов сейчас с тобой сидел за этой табуреткой! Он сейчас придёт домой, а ему уже доставили из спецмагазина всё, о чём мы с  тобой мечтать не можем. Он оказался здесь в гараже, потому, что дома ему жена пить мешает!А леща донского я не стал на него переводить, так как у него и балыки есть и икра всех цветов. 
Этот начальник-донской казак поддержал наше движение, как обещал.
Я ВЕРЮ В ГОСПОДА БОГА И ВЕРЮ В КОММУНИЗМ! Наш Президент сказал, что социализм строить не будем! Но он его строит молча, потому что он тоже «совок» и потому он поднял упавшее знамя России! Идти к социализму и коммунизму нам пока не с кем.  К коммунизму надо идти с Богом,  медленно, мудро, бескровно, целеустремлённо, строжайше избегая формализма в воспитании всех: от детей до древних стариков, потому что упущения в воспитании за последние десятилетия после Перестройки, восполнять надо многими поколениями.  Если моя соседка, учительница начальных классов идёт с пятилетней дочкой и швыряет под ноги пустой пакет от чипсов. На замечание она говорит: «А эта за что деньги получает?- указывая на дворничиху…  А бабушка ведёт внука пятилетнего и курит, окружая ребёнка  дымом. На замечание она говорит: Заткнись, быдло!  Папа несёт девочку на шее и по телефону разговаривает отборным матом! Скажете, что я не прав? Я прав. . Я лично знаю цену «ОРДЕНА ЛЕНИНА»! Она  очень разная! Для трудяги, горбатившегося на заводе, в поле, в научной лаборатории или в бою – цена одна! А для тех, кто над ними стоит с хлыстом и «жрёт в три горла» – цена другая! У меня на медали «За воинскую доблесть!» тоже силуэт Ленина. Но цена её была на грани моей смерти… Маршал авиации Покрышкин А.И. дал заключение: «ДОСТОИН ПООЩРЕНИЯ!»  Сейчас, руководствуясь накопленным «совковым» жизненным опытом, стараюсь сеять добро, передавать потомкам полезное. В Совете Ветеранов занимаюсь военно-патриотическим воспитанием в школах. В 2021 году в год 60-летия моего творчества (с первого класса школы) и в год 60-летия Союза Писателей, меня наградили медалью «За верность русскому слову». И я продолжаю служить России и  Русскому Слову! Вырастили с женой за сорок восемь лет совместной жизни трёх казаков: двух сыновей и внука. Сыновья – композитор и дизайнер, внук – физик аспирант. Ещё растут две внучки: певунья и плясунья.

(Сборник «О любви всерьёз!»)

У КАЛИТКИ ЖЁЛТОЙ РОЗЫ КУСТ!

У калитки жёлтой розы куст,
Тонкая воздушная ограда
И по ней цветущие плетутся
Лозы молодого винограда!

Виноград заплёл веранду дома
И балкон второго этажа!
И сирень ещё благоухает,
Ароматом голову кружа!

Солнце пригревает всё сильнее
Потому весна  на грани с летом
И она наверно наградит
Нас с тобой добром, теплом и светом!

Мы с тобою тоже отцвели.
И цветы не стали пустоцветом!
Урожай имеем на ветвях!
Но мы не сломаемся при этом!

Дай-то Бог, чтоб бури обошли
И плоды не изрешетил град!
Чтоб достойно осень свою встретил
Наш с тобою яблоневый сад!
(Сорокалетью моей семейной жизни) Л.КРУПАТИН, МОСКВА,2021 год.
ПОСТСКРИПТУМ: Сегодня на август 2021 г. исполнилось 48 лет моей семейной жизни. Два сына, внук аспирант-физик закончил МГУ им. М.В. Ломоносова, и две внучки 7 и 8 лет.  Общий стаж 55, адвокатский стаж 35 лет, с работы уволился на пенсию. И ещё растут две внучки:певунья и плясунья. Продолжаю творить, читателей у меня в СТИХИ.РУ и в ПРОЗА.РУ — 360 и 215 тысяч читателей. Пишу о прошлом – весёлом и горьком, много юмора, любви и секса, о матушке Природе и её обитателях, в том числе и неблагодарных двуногих, то есть обо всём, что нами движет.
В том положении, в котором оказалась наша страна, в результате Перестройки мы можем выжить только с таким Президентом, как Путин В. В. И, если мы его не поддержим, то получим такого, как Порошенко у наших соседей. Только Путину урезает полномочия наша, писаная американскими инструкторами Конституция. Её надо менять и это мы должны требовать! Путин не может делать Конституцию под себя.
В КРЕМЛЕ ВСЕ ВОРЫ?фото Яндекс.

Увы,  нередко и не в шутку
Мне говорят: в Кремле все воры!
Пора «Аврору» подогнать!
Устал я слушать эти вздоры!

Пока я сам не убедился,
Что это вор передо мной,
Его публично не повешу
На столб позорный и срамной!

Кто завалил имперский столп?
Вломить за то,  какому гаду?
И за диверсию такую
Урвал кто,  Нобиля  награду?

Кто обанкротил оборонку?
Кто обокрал простой народ?
С усмешкой ваучеры наши
Засунул в свой поганый рот?

Что сотворил с Россией слон,
Топтавший в нашем ресторане
Под перестроечный шумок
Всё облевавший нам по пьяни!

Шёл кровью наших пацанов
России землю поливая,
Глумливей гитлеровских орд,
Страшней нашествия Мамая!

Имею право  Вам сказать
Я с высоты преклонных лет:
Они России пили кровь!
Всю мощь её свели на нет!

Кто  после этого России
Поднял  затоптанное знамя?
Вошёл в горящую избу
И потушил пожара пламя?

Увы! Решился бы не каждый!
Здесь надо мужество иметь!
Среди волков глодавших кости
России флаг поднять посметь!

Критиковать, конечно, проще…
Тут прежде чем права качать,
Вдруг оторвавшись от кормушки
А,  ну-ка, взять с себя начать!

А что я сделал для России?
Или готов бы сделать я?
А вот не та ли я под дубом
Неблагодарная свинья?

Ну, коль не так, то Бог Вам в помощь!
Как говорится: Флаг Вам в руки!
Народ, История оценят
В бою Святые Ваши муки!

Весьма я рад знакомству с Вами!
Да! И моя душа болит!
Но душу лечит не топор…
К сему-Крупатин Леонид!
МОСКВА, 2009 г.

   В декабре 2021 г. Атаман Всевеликого Войска Донского Козицын Н.И. наградил меня медалью «НАШЕ ДЕЛО ПРАВОЕ!» с изображением нашего Верховного Главнокомандующего Путина В.В. Служу Тихому Дону и Трудовому Народу!
КАЗАК ВСЕВЕЛИКОГО ВОЙСКА ДОНСКОГО, ЧЛЕН СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ-ПЕРЕВОДЧИКОВ с 2021 г, ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ВЕТЕРАН ТРУДА
МОСКВА, АВГУСТ 2021 года.